77. Брат спросил старца, говоря: что есть смиренномудрие? Старец отвечает ему: то, чтобы ты благотворил делающему тебе зло. И брат говорит: а если кто не достигнет в эту меру, что сделает? Пусть бежит, избравши молчание.
Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии
ОДНИ ИЗ САМЫХ БЛЕСТЯЩИХ и вдохновенных страниц, какия есть у Карлейля в его “Герои и героическое в истории,” посвещены возвеличению писателя и книги, запечатлевающей в себе “душу” прошлых веков и “открывающей эру чудес.”
Вместе с Фихте он готов считать писателя “пророком” и даже “священником, раскрывающим во все века людям смысл божественного: писатели это — непрекращающееся жречество из века в век, поучающее всех людей, что Бог неизменно присутствует в их жизни, что вся внешность, все что мы видим в мире представляет обличие “божественной идеи мира,” одеяние того, что “лежит в основании внешности”: он свет мира, мировой пастырь; он руководит людьми, подобно огненному священному столбу в их объятом мраком странствовании по пустыням времени” (стр. 220, 221, 225).
Так великий Пушкин всегда как бы священнодействовал в минуты творчества и называл вдохновение — “признаком Бога,” поэзию “святой” и самого себя “жрецом” и “пророком.”
О если бы все современные писатели так же глубоко и свято понимали свое призвание и так же высоко держали свое ответственное знамя! К сожалению, среди них преобладают те, сердца коих не касается “божественный глагол,” которых тот же Фихте считает за это “фальшивыми писателями” или жалкими кропателями,” относя их к небытию . Они наполняют книжный рынок своею фальшивою и гнилою литературой, которая причиняет величайший вред современному обществу, отучая его от серьезной и здоровой умственной пищи.