Patri.ru - Письма и дневники

39. Авва Матой сказал: насколько человек приближается к Богу, настолько он сознает себя грешником. Ибо пророк Исаия, увидев Господа, назвал себя окаянным и нечистым (Исаи 6, 5).

Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии

МНОГИЕ ЛИ ИЗ ХРИСТИАН, часто равнодушных к своей религии, знают, что даже Магомет преклонялся перед нею и убеждал их неуклонно держаться Евангелия, как основы их земного благополучия и источника вечного блаженства.

“О, если бы люди писаний (т. е. имеющие откровение) веровали и боялись Бога, читаем мы в Коране, то мы непременно очистили бы их от злых дел и ввели их в рай сладости и еслибы они твердо держались закона и Евангелия, то непременно жили бы в изобилии,” (в подлиннике “ели бы сверху и из под ног”).

“О вы, получившие писание, вы не будете иметь твердаго основания дотоле, пока не станете в точности следовать закону и Евангелию и тому, что ниспослано вам от Господа Вашего” (гл. 5, ст. 72).

Не нужно быть богословом, чтобы, перелистывая Коран, где так часто упоминаются имена древних патриархов и пророков, а также и Иисуса, сына Марии, посланного подтвердить прежние откровения и закон, чтобы убедиться в том, что учение Ислама есть не что иное, как “затемненное христианство.”

Не теми ли отблесками евангельскаго света, которые горят доныне во мраке мусульманской религии, обясняется относительная жизненность последней, держащей в своей власти значительную часть Востока. Ислам — единственная религия, родившаяся с оружием в руках, однако ее сила ныне, конечно не в вещественном мече, а в заимствованном из Библии учении о Боге, как Творце и Промыслителе мира, бессмертии души и загробном воздаянии, которое питает сердца миллионов людей, даже в том отдаленном и искаженном преломлении, в каком мы его находим в Коране.

38. Некогда авва Макарий, идя с горы в келию свою, нес ветви. И вот на пути встретился ему диавол с серпом. Диавол хотел толкнуть Макария, но не мог. И говорит ему: велика в тебе сила, Макарий; потому что я не силен против тебя. Если ты что делаешь, то это делаю и я. Ты постишься, а я совсем не ем; ты бодрствуешь, а я совсем не сплю. Одно есть, чем ты меня побеждаешь. Авва Макарий говорит ему: что же это такое? Диавол ответил: смирение. И посему я не силен против тебя.

Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии

ЧЕЛОВЕК СУЕТНЫЙ, говорит Блаженный Августин, непрестанно расточает драгоценное время и ропщет на Провидение. Он постоянно находится под влиянием внутренней борьбы и сердце его обуреваемо тысячами разнородных страстей. Привязанный к жизни, он тем не менее расточает время, которое как будто обременяет его; то вдруг начинает сожалеть о том времени, которое истекло…

Он избегает скуки, но скука, как будто прикованная к его пятам, неотступно преследует его во все продолжение его жизни. Таким образом, Господь, как Премудрый Отец, дарует внутреннюю радость тем, кто умеет пользоваться временем, и скуку посылает в наказание тем, которые не ценя времени, расточают его по пустому…”

37. Авва Макарий рассказывал о себе, говоря: когда я был слишком молод и жил в келии в Египте, взяли меня и сделали клириком при церкви в селении. Не желая быть клириком, я убежал в другое место. Приходил ко мне благочестивый мирянин, брал мое рукоделие и служил мне. Случилось же по искушению диавольскому одной девице в селении пасть. Когда она зачала во чреве, спрашивали ее: кто виновник сего? Она же отвечала: отшельник. Тогда, вышедши из селения, взяли меня, навесили на шею мою сажею очерненных горшков и ушков от посуды, водили меня в селении по улицам, били меня и говорили: этот монах обесчестил нашу девицу; возьмите его, возьмите! - и избили меня едва не до смерти. Пришедши же, один старик сказал им: долго ли вам бить этого странного монаха? А прислуживающий мне следовал позади весь в стыде, ибо порицали и говорили ему: вот отшельник, о котором ты свидетельствовал! что он делает? А родители девицы говорят: мы не отпустим его, пока не даст поручителя, что будет кормить ее. Я сказал прислужнику моему, - и он поручился за меня. Пришедши в келию свою, я отдал ему корзины, какие имел, и сказал: продай их и отдай жене моей на пропитание. И говорил в мысли моей: Макарий! вот ты нашел себе жену: нужно побольше работать, чтобы кормить ее. И я работал ночь и день, - и посылал ей. Когда же наступило время родить, она оставалась много дней в муках и не рожала. Говорят ей: что это значит? Она отвечала: знаю, я оклеветала отшельника и ложно обвинила его. Не он имел дело, а такой-то юноша. Прислужник, пришедши ко мне, радовался и говорил: девица не могла родить, пока не призналась, говоря: не монах имел дело, но солгала на него. И вот все селение хочет идти сюда и раскаяться пред тобою. Я, услышав о сем, чтобы не беспокоили меня люди, встал и убежал в Скит. Вот причина, по которой я пришел сюда.

Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии

У ЧЕЛОВЕКА НЕТ более драгоценного и невознаградимого капитала, чем время, и надо быть подлинно безумным, чтобы непроизводительно расточать его. “Убивать время” составляет такой же грех пред Богом, даровавшим нам этот талант для лучшего употребления, как и преступление пред нами самими, ибо потерянные дни вливаются в океан вечности и не возвращаются к нам снова. Впрочем, не время течет мимо нас, как мы привыкли думать, а скорее, наша собственная жизнь течет и проходит на его неподвижном фоне. Как на сцене сменяются декорации, так и на исторической арене проходят непрерывной чередою поколения людей и целых народов, уступая место одни другим. Чем короче срок нашего земного странствования, тем более надо стараться искупать каждый миг отпущенного нам времени, подражая в этом отношении древним подвижникам, этим неусыпным труженикам, переходившим постоянно от молитвы к чтению, от чтения к рукоделию и другого рода трудам и почти не дававшим очам своим сна и веждям дремания. Так же дорожили временем и другие люди высокого духовного порядка, проводившие все свои дни и часто даже ночи в не у станных занятиях. Их отдых состоял только в перемене работы. Так, Марк Аврелий писал свои знаменитыя “Размышления” часто на поле брани, в походной палатке. Один известный государственный муж, не имевший почти ни одной свободной минуты, пользовался, как он говорил, только обрезками своего времени, чтобы писать своим друзьям. “У меня нет времени жить, отказ от радостей жизни — тяжкий налог, который я плачу будущему”, сказал Бальзак, проведший однажды тридцать бессонных ночей, спеща окончить одно из своих произведений.

36. Некогда рассуждали отцы Скита о Мелхиседеке, и забыли позвать авву Коприя. После же позвали его и спрашивали о Мелхиседеке. Коприй, ударивши по устам своим трижды, сказал: горе тебе, Коприй! ты оставил то, что Бог заповедал тебе делать, а испытываешь то, чего Он не требует от тебя. И братия, услышавши это, разбежались по своим кельям.

Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии

СОКРАТ, ПЛАТОН И АРИСТОТОЛЬ эта благороднейшая генерация величайших умов человечества, все были глубоко верующими, а первые два должны быть названы даже прямо благочестивыми людьми. Некоторые церковные учители называли их христианами до Христа, а древняя Церковь, в знак этого, помещала иногда их изображения в притворе своих храмов. Все их мировоззрение утверждается на строго религиозном основании. Молитва была постоянным спутником их жизни и оплодотворяющим началом философской работы их мысли. Сократ умер с молитвой на устах, а Платон, сам названный божественным за высоту своего идеалистическаго учения, ежедневно благодарил Небо за то, что жил во время Сократа.

35. Брат спросил авву Исаака: как человек достигает смиренномудрия? Старец отвечает ему: чрез страх Божий. Брат говорит ему: а через какое дело человек доходит до страха Божия? Старец отвечает: по-моему чрез то, чтобы каждый унижал себя при всяком деле, и чтобы предавался телесному труду, сколько у него есть силы, до самого исхода своего отсюда и суда Божия, - и успокоится.

Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии

“НЕ ХВАЛИСЬ ТВОЕЙ СЛАВОЙ бесславной, ты захотел прослыть лучше оратором, чем христианином” — писал Св. Григорий Богослов Григорию Нисскому, упрекая его за то, что после прекращения гонений Юлиана он оставил должность церковного чтеца и стал опять учителем красноречия. Однако, последний скоро снова возвратил свой талант на служение Церкви, которая увенчала его за его глубокие творения наименованием “Ум” (nous).