5. Некогда демоны приступили к авве Арсению в келии, - и смущали его. Прислужники пришли к нему, и, став вне келии, слышали его взывающего к Богу и говорящего: Боже! не оставь меня; я не сделал пред Тобою ничего доброго, но даруй мне, по благости Твоей, положить начало.
Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии
В МОЛИТВЕ, КАК И В ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ, вообще человек может подниматься на разныя высоты. Св. Нил Синайский так определяет признакь истинной молитвы: “Когда, стоя на молитве ты будешь выше всякой другой радости, тогда ты истинно обрел молитву.”
4. Пришли однажды старцы к авве Антонию, и с ним был авва Иосиф. Старец, желая испытать их, предложил изречение из Писания, и начал спрашивать младших: что значит сие изречение? И каждый говорил по своей силе. Но старец каждому говорил: ты еще не нашел. Наконец говорит авве Иосифу: ты как скажешь, что значит это слово? Иосиф отвечал: не знаю. Авва Антоний говорит: авва Иосиф по истине нашел путь, потому что сказал: не знаю.
Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии
НАША ДУША ЕСТЬ ЗЕРКАЛО, в котором постоянно отражается чудная красота мироздания.
“Лилия, которую ты любуешься, говорит один францусский писатель, цветет в твоем сердце и душа твоя украшается розами, на которыя ты смотришь.” Вся природа говорит нам о величии Небесного Художника.
Не менее явственно вещает о Нем и наше собственное сердце, как это поэтически изобразил Виктор Гюго в следующих словах: “Когда прислушиваюсь к голосу моего сердца я слышу разговор двух лиц; с душой моей нас двое: Он и я.”
2. Авва Антоний сказал авве Пимену: в том состоит делание человека,. чтобы грех свой полагать на главу свою, пред Богом, и ожидать искушений до последнего издыхания.
3. Еще сказал авва Антоний: я видел все сети диавола, распростертые по земле, и, вздохнувши, сказал: кто же обойдет их? И услышал голос, говорящий: смиренномудрие.
Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии
ЕСТЬ ДЕРЗНОВЕНИЕ ИСПЫТУЮЩЕЙ МЫСЛИ, которое присуще было и святым. Оно терпеливо стучится в двери таинственного, пока последние не откроются перед ним, приобщив человека к самым первоистокам истинной мудростп. И есть дерзость надменного самоутверждающегося человеческого ума, стремящегося во что бы то ни стало уничтожить преграду, отделяющую нас от неведомого мира до тех пор, пока сам мир разобьется об эту стену.
Попытка похитить силою огонь с неба никогда не проходит безнаказанно для смертных.
Подобно Прометею они приковываются тогда за свою вину к скале, лишаясь прежней свободы духовнаго полета или, как Ницше, низвергаются в бездну безумия, и сбывается тогда слово Писания: Не обратил ли Господь мудрость века сего в безумие и те, кто называют себя мудрыми, обезумели (I Кор. 1:20; Рим. 1:22).
1. Авва Антоний, проникая в глубину судеб Божиих, вопросил, говоря: Господи! почему одни немного живут, - и умирают; а другие живут до глубокой старости? Почему одни бедны, а другие живут богато? Почему нечестивые богатеют, а благочестивые будны? Тогда был к нему глас, глаголющий: Антоний! себе внимай! То - суды Божии, и тебе нет пользы знать их.
Древний Патерик. Глава 15. О смиренномудрии
“ТАКТ ЕСТЬ УМ СЕРДЦА.” К такому меткому определению, достойному пера Розанова (в “Опавших листьях”) можно было бы добавить только одно слово, чтобы сказать: “такт есть ум благородного сердца.”
29. Брат, искушаемый мыслью жить самому собою, объявил это авве Ираклию. Сей, утверждая его, говорит ему: некий старец имел у себя ученика, много лет послушного ему. Однажды брат, боримый искушением, принес покаяние старцу, говоря: сделай, чтобы я был монахом, Старец говорит: посмотри место, сделаем тебе келью, - и будешь монахом. И брат, пошедши, нашел оное по одному знаку, - и сделали келию. Старец говорит брату: что я скажу, то делай: когда захочешь, - ешь, пей, спи; только до субботы не выходи из келлии; а тогда приходи ко мне. И старец возвратился в свою келию. Брат же два дня поступал по слову старца; а на третий день, вознерадевши, говорит: что это сделал со мною старец - не творит молитвы? И встав, пел много псалмов, и вкусил пищи уже по захождении солнца, - и пошел спать. Но вот видит на рогоже своей лежащего эфиопа, скрежещущего на него зубами. В сильном страхе пошел он к старцу, и, стуча в дверь, говорит: авва! умилосердись надо мною, и отвори скорее. Старец, зная, что он не исполнил слова его, не отворял до утра. Отворивши же поутру, нашел его умоляющим, - и сжалившись, ввел его. Тогда он сказал старцу: отче мой! я имею в тебе нужду. Я видел черного эфиопа на рогоже моей, когда пошел спать. Старец говорит ему: это с тобою случилось за то, что ты не исполнил заповедь мою. Тогда старец, по возможности изобразивши ему правила иноческой жизни, отпустил его. И брат мало-помалу сделался искусным монахом.
Древний Патерик. Глава 14. О послушании
АФОРИЗМ ИМЕЕТ то преимущество, что выделяет одну определенную мысль и, дав ей законченную формулу, ставит ее в фокус нашего сознания. В таком виде она легче воспринимается, всестороннее обнимается нами и глубже запечатлевается в нашей памяти, чем если она составляет звено в ряду других. Так дуб, стоящий одиноко на равнине, представляется нам гораздо рельефнее в своих очертаниях, и ярче запечатлевается в нашем представлении, чем когда мы видим его в лесу, окруженным другими деревьями.
Древняя мудрость считала часто афоризм наиболее удобной формой для своего выражения. Стоит вспомнить Книгу Притчей или Премудрости Соломона, состоящих из целаго ряда отдельных изреч е ний, не связанных между собою определенною логическою нитью.