16. Говорил некто из отцев: как никому не возможно видеть свое лице в мутной воде, так и душа, если не освободится от чуждых помыслов, созерцательно помолиться не может.
Древний Патерик. Глава 12. О том, что должно непрерывно и бодрственно молиться
ДРУЖБА, где бы и в какой бы форме она ни проявлялась всегда основана на каком то незримом сродстве душ. В разнообразии, окружающих нас людей душа сама отыскивает внутренним чутьем созвучное ей сердце и соединяется с ним нежными таинственными узами. Дружба, как и любовь не знает преград, образуемых разностью происхождения или общественного положения и может сблизить пастуха с царскнм сыном, как соединила некогда Давида с Ионафаном; она всегда носит чистый платонический характер и в этом отношении превосходит любовь, которой не всегда удается устоять на такой чисто духовной высоте. По своему внутреннему существу она, впрочем тесно соприкасается с последней и иногда может сливаться с ней. Истинный друг для нас нередко дороже и надежнее, чем родственники, с которыми мы связаны только узами плоти и крови. Когда мы хотим подчеркнуть особенную близость с последними, мы обыкновенно говорим: “он мне не только отец или брат, но и друг.”
“Верному другу” подлинно “нет цены: кто нашел его нашел сокровище.” Дружба расцветает особенно в юности, когда наша душа, как бы расширяется, ища везде симпатии и откликов. Это чувство можно назвать священным, ибо оно внедрено в наше сердце рукою Творца, даже Христос Спаситель, возлюбивший мир, имел Своих избранных друзей на земле в лице св. Иоанна Богослова, Праведнаго Лазари и его сестер. Разрыв дружеских отношений, производимый разлукой, или смертью одного из друзей, всегда причиняет нам боль; справедливо говорят, что в каждом из своих друзей мы теряем как бы часть самого себя. Сам Богочеловек невольно заплатил дань этому последнему чувству и Своими слезами над гробом умершего Лазаря навсегда освятил благородное и нежное чувство человеческой дружбы.