Patri.ru - Письма и дневники

2. Братия спросили авву Агафона, говоря: какая добродетель в подвижничестве имеет больший труд? Он отвечает: простите мне, я думаю, что нет большего труда, как молиться Богу без развлечения; ибо всегда, когда человек хочет молиться, враг старается отвлечь его; ибо знают демоны, что ничто так им не противодействует, как молитва к Богу. И во всяком подвиге, какой бы ни предпринял человек, во время совершения его получает успокоение, а молитва до последнего дыхания требует борьбы.

Древний Патерик. Глава 12. О том, что должно непрерывно и бодрственно молиться

ТОЛЬКО В ЮНОСТИ жизнь предстает пред нами со светлым улыбающимся лицом. Впоследствии ее образ становится более сосредоточенным, и лишь изредка ее суровый лик озаряетея улыбкой.

1. Говорили об авве Арсении, что поздно в субботу, на рассвете воскресного дня, он оставлял солнце позади себя и простирал руки свои к небу, молясь дотоле, пока не воссияет солнце в лице ему; после чего он садился.

Древний Патерик. Глава 12. О том, что должно непрерывно и бодрственно молиться

С ТЕХ ПОР, как существует мир, есть люди правого и левого направления. Между тем и другим мировоззрением заметен определенный водораздел, за пределами которого начинается между ними принципиальная борьба. В увлечении последней оба лагеря склонны доходить до крайностей и даже правые партии становятся опасными с тех пор, когда они, в пылу борьбы, заходят правее здравого смысла.

121. Мать Сарра сказала: когда я ступаю вниз по лестнице, то представляю пред очи свои смерть, прежде нежели сойти мне с нея.

Древний Патерик. Глава 11. О том, что должно всегда бодрствовать

В КРАСОТЕ нас привлекает собственно форма, т. е. нечто идеальное и духовное, что находит соответствующее отражение в нашей душе. Поэтому она сохраняет свое обаяние только на известном расстоянии. Как только мы приближаемся к ней и пытаемся осязать ее чудное видение исчезает, и человек не видит пред собою ничего, кроме грубой материи.

119. Опять некто из отцев сказал: если сперва не возненавидишь греха, то не сотворишь правды, как написано: уклонися от зла, и сотвори благо (Псал. 33, 15). Впрочем во всем этом нужна еще готовность, каковой всегда требует Бог. Ибо Адам, будучи в раю, преступил заповедь Божию; а Иов, сидя на гноище, сохранил ее. Итак, Бог ищет от человека готовности, и того, чтоб человек всегда боялся Его.
120. Еще некто из отцев сказал: был очень богатый земледелец; и, желая научить земледелию сыновей своих, сказал им: дети! знаете ли, каким образом я сделался богат? И если послушаете меня, то и вы разбогатеете. Просим тебя, батюшка, скажи нам, каким образом? Он же употребил хитрость, чтобы они не были беспечны; и сказал им: есть один дннь в году; если кто найдется работающим в сей день, разбогатеет; но по старости я забыл, какой этот день. И так не будьте беспечны, ни одного дня не оставляя без работы, чтобы в числе дней, в которые вы не работали, не оказался новый благословенный день, и чтобы после сего тщетно вам не работать целый год. Так и мы: если будем работать непрерывно, то найдем путь жизни.

Древний Патерик. Глава 11. О том, что должно всегда бодрствовать

РАЗВЯЗНОЕ СЛОВО рождается обыкновенно оть разнузданной мысли и неуправленного чувства. Поэтому оно также способно отталкивать нас, как человек, не знающий дисциплины приличия.

118. Брат спросил старца, говоря: в чем должно состоять делание души, чтобы она принесла добрый плод? Старец отвечает ему: по-моему, делание души есть безмолвие с бодрствованием, воздержание тела, многая молитва телесная и невнимание к падениям людей.

Древний Патерик. Глава 11. О том, что должно всегда бодрствовать

НЕ МЕРОЮ ДАЕТ БОГ ДУХА. Когда Его дыхание касается нашего сердца, тогда раздвигаются грани нашей природы, открываются какие то тайные родники познания, и пред нашим взором развертываются бесконечные горизонты. Наша мысль и наше сердце сразу как бы обнимают вселенную, и человеческое в нас срастворяется с Божественным. Только в эти минуты мы ощущаем всю полноту и красоту бытия, только тогда мы подлинно живем, а не прозябаем. Но не для всех безопасны такие полеты. Как у воздухоплавателя, поднявшегося в стратосферу, у человека в это время легко может закружиться голава, что так легко может повлечь его к падению. Спасая нас от самих себя, Бог не оставляет смертных надолго на такой высоте. Он отнимает у них вознесшие их крылья, и мы с неба снова опускаемся на землю. Подобно реке, вышедшей из берегов, наша душевная жизнь опять входит в свое обычное русло. Вчерашний бог — человек снова становится червем и, как узник, попрежнему, бь е тся об стены своей тюрьмы, ища снова света и свободы. Даже святые испытывали иногда такое оскудение и томление духа, дабы они лучше могли оценить посещение благодати.