Patri.ru - Письма и дневники

137. Говорили об одном отце в Келлиях, что он был великий труженик. И вот, когда в одно время он совершал у себя иноческое правило, случилось некоторому другому старцу придти к нему. И извне услышал он того отца ссорящегося с помыслами своими и говорящего: неужели за одно слово все это отнимется от меня? Старец, подойдя к дверям, подумал, что он ссорился с кем-нибудь, и толкнув, чтобы взойти и примирить их. Вошедши же и увидев, что никого другого не было внутри, и будучи откровенен со старцем, спросил его: с кем ты ссорился, авва? С помыслами своими, отвечал он: четырнадцать книг я знаю наизусть, и одно прискорбное слово услышал со стороны, и когда пришел, стал совершать мое правило, то все забыл, а только одно пришло мне на пямять в час моего правила, и поэтому-то я ссорился с моим помыслом.

Древний Патерик. Глава 10. О рассудительности

ДОКОЛЕ НЕВЕЖДЫ будут любить невежество? Доколе буйные будут услаждаться буйством? Доколе глупцы будут ненавидеть знание? (Прит. 1:22).

Эти вопросы могли изойти только из уст премудрого; для самих невежд и глупцов они не существуют, как не существует свет для слепого; главное несчастье таких людей состоит в том, что они не сознают своего духовного убожества и не хотят купить очищенного золота, чтобы обогатиться.

136. Передавали некоторые из отцов о великом старце, что, если кто когда приходил к нему спросить о чем нибудь, то старец говорил ему олицетворительно (в чине чьем-либо, представляя себе чье-нибудь лицо). Вот я принимаю лице Бога, и сижу на престоле суда. Что же ты хочешь, чтобы я сделал тебе? Если скажешь помилуй меня; то Бог говорит тебе: если ты хочешь, чтобы Я помиловал тебя, то ты помилуй сначала брата своего, - и Я помилую тебя. А если хочешь, чтобы я простил тебя, - прости и ты брату своему. В Боге ли причина этому? Да не будет; но она в нас самих, хотим ли мы спастись.

Древний Патерик. Глава 10. О рассудительности

ЯСНОЕ И СПОКОЙНОЕ состояние духа обыкновенно служит наиболее плодотворной почвой для творческой работы, но иногда нас посещает откровение в грозе и буре. Из мрачных туч, закрывающих наш душевный горизонт, начинают блистать яркие молнии, озаряющие щирокие дали.

Мысль, прорываясь сквозь стоящую пред ней преграду, развивает двойную энергию и, подобно горному потоку, неудержимо стремится вперед. Потрясенная до глубины душа, как хорошо перепаханное поле, износит из себя свежие питательные соки, способствующие зарождению и оформлению новых идей.

135. Пришли некогда три брата к старцу в Скит, и спросил его один, говоря: авва! я изучил Ветхий и Новый Завет наизусть. старец в ответ сказал ему: ты наполнил воздух словами. И второй спросил его, говоря: а я написал для себя сам Ветхий и Новый Завет. Старец и ему сказал: ты загромоздил свои окна книгами. И третий сказал: у меня в горшке, в котором варится пища, взошел тростник. Старец на это сказал ему: а ты отогнал от себя страннолюбие.

Древний Патерик. Глава 10. О рассудительности

БЫВАЕТ НЕ ТОЛЬКО “горе от ума,” но и ум от горя, если только последнее не подавляет нас совершенно своею тяжестью.

134. Говорил также старец о словах, написанных в псалме: положу на мори руку его и на рекахъ десницу его (Псал. 88 26), что это говорится о спасителе. Шуйца Его на море, - это есть мир, на реках же десница Его, - эти руки суть Апостолы, наполняющие мир верою.

Древний Патерик. Глава 10. О рассудительности

ЕСТЬ МЫСЛЬ ЯРКАЯ, как летнее солнце, полновесная, как зрелый колос, четко очерченная могучим резцом со всех сторон, как бы выкованная из железа и стали, и есть мысль тусклая, как осенний день, расплывчатая, рыхлая и бесцветная, как тесто, нечто в роде сумерек или густого тумана, в котором нет ни определенной формы, ни ясности, ни блеска, нп силы, ни красоты.

132. Старец сказал: если ты сядешь на место и увидишь некоторых, имеющих слово утешения, то не внимай им. Но если какой нибудь бедный, то ему внимай до тех пор, пока он не будет иметь хлеба и успокоится.

Древний Патерик. Глава 10. О рассудительности

ВО ВРЕМЯ ВОЛНЕНИЯ наша душа, подобно морю, выбрасывает на поверхность то, что обыкновенно таится на дне нашего сердца.