Когда же мысль ищет в этой материи, что в ней доступно уму, она говорит себе: “Это не нечто отвлеченное, как жизнь, как справедливость, ибо это телесная материя, но она и чувственно не воспринимается, ибо в “невидимом и неустроенном” ничего нельзя увидеть и воспринять”. Когда это говорит себе человеческая мысль, то к чему сводятся ее попытки? Знать, не понимая, или не понимать, зная?
Тогда я встану и утвержусь в Тебе, в образе моем, в истине Твоей. Я не буду больше терпеть от вопросов людей, которые наказаны болезненной жаждой: им хочется пить больше, чем они могут вместить. Они и спрашивают: “что делал Бог до сотворения мира?” или: “зачем Ему пришло на ум что-то делать, если раньше Он никогда ничего не делал?” Дай им, Господи, как следует понять, что они говорят, дай открыть, что там, где нет времени, нельзя говорить “никогда”. Сказать о ком-нибудь: “он никогда не делал” - значит сказать: “он не делал во времени”. Пусть они увидят, что не может быть времени, если нет сотворенного; и пусть прекратят пустословие. Пусть обратятся к тому, что “перед ними”; пусть поймут, что раньше всякого времени есть Ты - вечный Создатель всех времен, что раньше Тебя не было ни времени, ни созданий, если даже есть и надвременные.
“Многие юношеские сомнения от гордости.
1. “Нужно сделать что-то решительное, выйти из компромиссов, отдать Богу все”.
2. “Нельзя часто приобщаться — чувство своего недостоинства”.
3. “Гордое чувство своей необычайной греховности”.
4. “Нельзя выходить замуж, т.к. слишком много берешь на себя — создание новых людей”.
“… Ты спрашиваешь о форме в религии. Что же скажешь об этом больше, чем сказал Христос: “Что мя зовете: Господи, Господи, и не творите, яко глаголю” (Лк. 6, 46). Думаю, что всякое преобладание эстетики в богослужении есть нарушение 3-ей заповеди. А эстетическая эмоция так похожа на религиозную, что тут легко ошибиться-Да и вообще, где “страстное” отношение, там дело подозрительно, надо следить, чтобы не нарушить внутренней правдивости”.
Каким же именем назвать это “ничто”, чтобы о нем получили какое-то представление умы даже не очень острые? Каким-нибудь обычным словом, конечно. А что во всех частях вселенной найдется более близкого к полному отсутствию формы, как не земля и бездна? Находясь на самой нижней ступени творения, они соответственно и менее прекрасны, чем все светящиеся и сверкающие тела вверху. Почему же для обозначения бесформенной материи, которую Ты создал сначала без всякого. вида, чтобы потом из нее создать мир, прекрасный видом, не взять мне столь знакомых людям слов, как “земля невидимая и неустроенная”?
Но так как “милость Твоя лучше, нежели жизнь”, то вот жизнь моя: это сплошное рассеяние, и “десница Твоя подхватила меня” в Господе моем, Сыне Человеческом, посреднике между Тобой, Единым, и нами, многими, живущими во многом и многим; “да достигну через Него, как достиг меня Он”. Уйдя от ветхого человека и собрав себя, да последую за одним. “Забывая прошлое”, не рассеиваясь в мыслях о будущем и преходящем, но сосредоточиваясь на том, что передо мной, не рассеянно, но сосредоточенно “пойду к победе призвания свыше” и услышу “глас хвалы и буду созерцать красоту Твою”, которая не появляется и не исчезает. Теперь же “годы мои проходят в стенаниях” и утешение мое Ты, Господи; Ты мой извечный Отец, я же низвергся во время, строй которого мне неведом; мысли мои, самая сердцевина души моей раздираются в клочья шумной его пестротой, доколе не сольюсь я с Тобой, очищенный и расплавленный в огне любви Твоей.
33. Мать Синклитикия говорила: много подвигов и трудов сначала предстоит приходящим к Богу; но за ними - неизглаголанная радость. Ибо как желающие воспламенить огонь сперва задыхаются от дыма и испускают слезы, а потом уже достигают, чего ищут; так и мы должны воспламенять в себе Божественный огонь со слезами и трудами. Ибо Писание говорит: Бог наш огнь подаяй есть (Евр. 12, 29).
Древний Патерик. Глава 3. О сокрушении
31. Блаженный Афанасий, архиепископ Александрийский, просил авву Памво придти из пустыни в Александрию. Авва пришедши увидел театральную женщину и заплакал. Когда бывшие с ним спросили: от чего он заплакал? то он отвечал: две вещи тронули меня, - во-первых, погибель этой женщины, а во-вторых, то, что я не имею столько тщания к тому, чтобы угождать Богу моему, сколько имеет эта женщина, чтобы угождать развратным людям.
Древний Патерик. Глава 3. О сокрушении
Мужайся и да крепится сердце твое. Среди докучливых, а иногда устрашающих искушений вражиих утешай себя апостольскими словами: “верен Бог, Иже не оставит вас искуситися паче еже можете, но со искушением сотворит и избытие”; и часто повторяй это слово для укрепления себя.
Также презирай суетные, но злые внушения врага, угрожающего тебе погибелью. Самые угрозы его показывают тебе надежду, что он не может тебе ничего сделать, покрываемой милостью Божией. Если бы он мог что-либо сделать, то не стал бы угрожать.
Ангел покаяния святому Ерму сказал, что враг диавол совершенно бессилен и ничего не может сделать человеку, если тот добровольно не согласится прежде на какой-либо грех. Поэтому, когда враг докучает тебе студными и скверными помыслами, прибегай ко Господу, молясь псаломскими словами: “Господи! Изгонящии мя ныне обыдоша мя. Радосте моя! Избави мя от обышедших мя”.
Особенно не тревожься хульными помыслами, которые явно происходят от зависти вражией. Со стороны же человека поводом к оным бывает или горделивое самомнение, или осуждение других. Поэтому в нашествии хульных помыслов прежде всего укоряй себя за осуждение других и гордое мнение за настоящее или прошедшее, нисколько не беспокоясь тем, что слышим неизреченные хулы вражии.
А благовременно иногда произноси против них слова преподобного Иоанна Лествичника: “иди за мною, сатано! Господу Богу моему поклонюся и Тому Единому послужу, а болезнь твоя и слово сие да обратится на главу твою, и на верх твой хула твоя да взыдет в сем и в будущем веце”.
Наконец, необходимо тебе в настоящее время иметь в виду и твердо помнить совет Исаака Сирина; он пишет…: “когда человек, заботясь об очищении внутреннем, милостию Божиею будет приближаться к первой степени духовного разума, то есть разумения твари, тогда враг от зависти сильно вооружится на него хульными помыслами. И ты, — говорит он, — да не станешь в стране сей без оружия, да не вскоре умрешь от подседающих и прельщающих тебя. Да будут же тебе оружие слезы и частое пощение. <...> Во чреве наполненном разума таин Божиих несть”.
Внимая… словам… великого отца, старайся иметь посильное воздержание в пище и в питии и сокрушенное и смиренное перед всеми сердце, чтобы приобрести спасительный плач о прежних и настоящих согрешениях и через то сохранить себя безвредно в настоящем твоем искушении от духа хулы.
Знай, что враг, если не может кому сделать вреда, то по злобе своей силится по крайней мере смущать его, досаждать ему разными помыслами и злыми внушениями.
Когда за работой… стужают злые помыслы, оставь работу и положи тридцать три поклона, смиренно призывая милость и помощь Божию.
Искушения же (скорбные) телесные вседушно подъять уготовляйся, и всеми удесами твоими пройди сквозь них, и очи твои слез исполни, да не отступит храня тяй ангел от тебя. Кроме бо искушений сих Промысл Божий незрится, и еже к Богу дерзновение невозможно есть стяжати, и премудрости духа невозможно есть научитися и божественному вожделению в души твоей утвердитися невозможно есть”.
И еще святой прибавляет: “и паки помолимся не войти во искушение явное диаволово за кичение твое, но за еже любити тебе Бога, да сила Его споспешествует тебе, и тобою победит враги Своя, да искусится любы твоя к Богу, и прославится сила Его в терпении твоем. Тому слава и держава во веки веков. Аминь”.
По словам святого Исаака Сирина, рассмотри свое положение, и расположение, и устроение душевное и приведи себе на память то, когда Антоний Великий в видении узрел повсюду распростертые сети вражии и с удивлением и ужасом воскликнул: “Кто может миновать и избежать всех сетей сих?”, то услышал божественный ответ: “Смирение избегнет их, и не прикасаются ему”.
Оставь обманчивую мысль, что ты в отдаленном месте будешь смиряться и будешь переносить всякое попрание и уничижение; а лучше смирись в настоящее время и в настоящем месте, где живем, и считай себя мысленно под ногами всех, то есть считай себя достойной всякого попрания и уничижения и досаждения. <...>