Patri.ru - Письма и дневники

Вот сколько бродил я по своей памяти, ища Тебя, Господи, и не нашел Тебя вне ее. И ничего не нашел, чего бы не помнил о Тебе с того дня, как узнал Тебя. С того же дня, как знал Тебя, я не забывал Тебя. Где нашел я истину, там нашел я и Бога моего, самое Истину, и с того дня, как узнал ее, я ее не забывал. С того дня, как я узнал. Тебя, Ты пребываешь в памяти моей, и там нахожу я Тебя, когда о Тебе вспоминаю и радуюсь в Тебе. Это святая отрада моя, которой Ты милостиво одарил меня, оглянувшись на мою нищету.

Вся ли вселенная развращена грехопадением? Не созерцаем ли мы райские миры, глядя на звезды?

Почему же “истина порождает ненависть” и почему для них стал врагом человек Твой, проповедующий истину? Они ведь любят счастливую жизнь, а она не что иное, как радость об истине? Не потому ли, что истину так любят, что, любя что-то другое, люди хотят, чтобы то, что они любят, оказалось истиной? И так как они не хотят обманываться, то и не хотят, чтобы их изобличили в том, что они обманываются. Итак, они ненавидят истину из любви к тому, что почитают истиной, Они любят ее свет и ненавидят ее укоры. Не желая обмануться и желая обманывать, они любят ее, когда она показывается сама, и ненавидят, когда она показывает их самих. За это и получат они воздаяние: они не хотят быть раскрытыми ею - она раскроет их против их желания, но сама не откроется им.

Да, да, да: такова человеческая душа; слепая, вялая, мерзкая и непотребная, она хочет спрятаться, но не хочет, чтобы от нее что-то пряталось. Воздается же ей наоборот: она от истины

спрятаться не может, истина же от нее прячется. И всё же, даже так, в нищете своей, предпочитает она радоваться истине, а не лжи. Счастлива же будет она, когда, без всякой помехи, будет радоваться самой, единой истине, началу всего истинного.

6. Авва Исаия говорил: пребывающий в безмолвии должен иметь страх Божий, страх своего явления пред Богом, занимающий все его существо; ибо когда грех увлекает сердце человека, то в нем нет еще страха Божия.

Древний Патерик. Глава 3. О сокрушении

Такое состояние души бывает от двух совершенно разных причин, а иногда и смешанных между собой.

Печаль, по духовным причинам бывающую, апостол называет полезной весьма: “печаль, яже по Бозе, — говорит он, — покаяние не раскаянно во спасение соделовает”. Нераскаянно — значит, если человек не обращается вспять от покаяния и благочестивой жизни; этой печали вредят смущение, от тонкой гордости происходящее, и отчаяние, наводимое врагом душ наших.

Печаль же, по мирским причинам бывающая, весьма вредна. Она, по слову апостола, смерть соделовает не только душевную, но иногда и телесную, если человек сильно предается ей, оставив упование на Бога. Печаль мирскую производят три причины: “похоть плоти, похоть очес и гордость житейская”, которые… не от Бога, но от мира сего. Три эти причины рождают причину смешанную, если человек твердо не восстанет против первых, а озирается вспять, видя миролюбцев, по-видимому, блаженствующих.

Смешанную причину печали усиливает и ревность не по разуму в вещах духовных, когда человек не может удержаться в пределах смирения, а уклоняется в рвение. Апостол Иаков пишет: “идеже зависть и рвение, ту нестроение и всяка зла вещь.

Премудрость же, яже свыше, первее чиста есть, потом же мирна, кротка, благопокорлива, исполнь милости и плодов благих, несумненна, нелицемерна”. Несумненна — значит неосудлива. Считающие себя умеющими и более разумевающими склонны к осуждению.

Вот аз, скудоумный, увлекающийся желанием пользы ближнему, забывая собственное непотребство, указал вам причины, наводящие тяготу душевную, — не в обличение, но сердечно желая избавления вам от нестерпимой печали, которая отравляет жизнь вашу.

Сами вникните и рассмотрите, от чего более происходит томление духа вашего, и, призывая со смирением и верой помощь Божию, постарайтесь по силе удалить неправильные поводы и причины. Не вотще апостол сказал: “терпения потреба, да волю Божию сотворша жизнь вечную улучим”.

Да! Немалое терпение, и разумение, и смирение потребно, чтобы избавиться обоюдной стремнины, где, с одной стороны, искушает тонкое миролюбие и тягота плоти, а с другой — ревность не по разуму, доводящая до рвения. И все это лишает мира душевного, тяготит, томит, смущает.

Господи, помози! Заступи, спаси и помилуй! Помилуй нас, яко немощны есмы! Враг же противоборющий бесчеловечен и добра ненавистник, яко лев рыкая ходит иский кого поглотити; но да упразднится его кознодейство.

Как невозможно жить теперешнею жизнию без пищи и пития: так без хранения ума и чистоты сердца, - что есть и называется трезвение, - невозможно душе достигнуть чего-либо духовнаго и Богу угоднаго, или избавиться от мысленнаго греха, хотя бы кто страхом мук и удерживал себя принудительно от грешения делом.

Мир — система символов — ab realibus ad realiora — отображение духовного мира в плоти мира природного, — “образ и тени небесного” (Евр. 8, 5). Смысл символов — радость сознания, что мир наш подобен миру иному. Отсюда — иконы, свечи, дым кадильный.

Нельзя, следовательно, утверждать, что все хотят быть счастливы: ведь те, кто не хочет радоваться о Тебе - только в этом и есть счастливая жизнь, - не хотят на самом деле счастливой жизни. Или все хотят ее, но “плоть желает противного духу, а дух противного плоти, так что люди не делают того, что хотят” и поэтому увязают в том, что им по силам, и этим удовлетворяются: у них нет настоящего желания получить силы на то, на что у них не хватает сил. Если я спрошу у всех, в чем они предпочитают найти радость: в истине или во лжи, то все так же не усомнятся ответить, что в истине, как не усомнятся сказать, что хотят быть счастливыми, но ведь счастливая жизнь - это радость, даруемая истиной, т.е. Тобой, Господи, ибо Ты “Истина, Просвещение мое, Спасение лица моего, Бог мой”. Этой счастливой жизни все хотят, этой жизни, единственно счастливой, все хотят; радости от истины все хотят. Многих знаю я, кто охотно обманывает, и никого, кто хотел бы обмануться. Где же узнали они об этой счастливой жизни, как не там, где узнали и об истине? Они и ее любят, так как не хотят обманываться, но, любя счастливую жизнь - она ведь не что иное, как радость, даруемая истиной, - они, конечно, любят также истину. Они не любили бы ее, если бы у них в памяти не было каких-то сведений о ней. Почему же они ей не радуются? Почему не счастливы? Потому, что другое сильнее захватило их, и оно скорее сделает их несчастными, чем осчастливит слабая память о том, что сделало бы счастливыми: “пока еще мало света в людях”; пусть они ходят, пусть ходят, “чтобы тьма не охватила их”.

Слова о том, что мы созданы по образу и подобию Божию, — вот наше мерило, наша совесть, путь, по которому надо идти. Всякий иной путь — потеря себя, извращение своей личности, и только в преобразовании себя в образ и подобие Божие, в возвращении к тому, чем мы созданы и что исказили в себе. — истинный путь человека.