Patri.ru - Письма и дневники

Я видел, что Церковь Твоя полна, а члены ее идут один одним путем, другой - другим. Мне несносна была моя жизнь в миру, и я очень тяготился ею; я уже не горел, как бывало, страстью к деньгами и почестям, которая заставляла меня переносить такое тяжкое рабство. Всё это уже не радовало меня по сравнению со “сладостью и красой дома Твоего, который я возлюбил”. Но еще цепко оплела меня женщина. Апостол, не запрещал мне брачной жизни, хотя и советовал избрать лучшее: больше всего он хотел, чтобы все люди “были как он сам”. Я, слабый, выбрал для себя нечто более приятное. Это было единственной причиной, почему и в остальном я бессильно катился по течению; я изводился и сох от забот, вынужденный и в том, чего я уже не желал терпеть, вести себя в соответствии с семейной жизнью, которая держала меня в оковах. Я слышал из уст Истины: “есть скопцы, которые оскопили себя ради Царства Небесного”, но “кто может вместить, да вместит”, “лживы все люди, не знающие Бога; в зримых благах не могут найти они Его, Сущего”. Я не пребывал уже в этой лжи; я перешагнул через нее: всё создание Твое свидетельствовало о Тебе, и я нашел Тебя, Создателя нашего, и Слово Твое, Бога пребывающего у Тебя и с Тобой, Единого, через Которого Ты создал всё.

Есть, однако, и другая порода нечестивцев: “зная Бога, они не восхвалили Его, как Бога, и не воздали Ему благодарности”. И я попал в их среду, и “десница Твоя подхватила меня”, и вынесла оттуда. Ты поставил меня там, где я смог выздороветь, ибо Ты сказал человеку: “Благочестие есть мудрость” и “не желай казаться мудрым”, ибо “объявившие себя мудрыми оказались глупцами”. Я уже нашел дорогую жемчужину, которую “надлежало купить, продав всё имение свое” - и стоял, и колебался.

Есть три ступени борьбы с “нервами” — лечение, самоконтроль и, главное, — созидание в душе высших ценностей.

Боже мой! Как вспомнить и возблагодарить Тебя, как исповедать милосердие твое, на меня излитое?! Да исполнятся кости мои любовью к Тебе и да воскликнут: “Господи! Кто подобен Тебе? Ты разорвал оковы мои; да принесу тебе приношение хвалы”. Каким образом Ты разорвал их, об этом я расскажу, и все поклоняющиеся Тебе, услышав мой рассказ, воскликнут: “Благословен Господь на небе и на земле; велико и дивно Имя Его”.

В глубине сердца моего жили слова Твои, в плену держал Ты меня. Я был уверен, что Ты пребываешь вечно, но вечность эта была для меня “загадкой”, “отражением в зеркале”. Ушли все сомнения в Твоей неизменной субстанции; в том, что от нее всякая субстанция; не больше знать о Тебе, а уверенно жить в Тебе хотел я. В моей временной жизни не было ничего прочного, и следовало очистить сердце мое от старой закваски. Мне нравился Путь - Сам Спаситель, но не было охоты идти этим узким путем. И Ты внушил мне отправиться к Симплициану (добрым счел я по разумению своему это решение): он казался мне добрым рабом Твоим, осиянным благодатью Твоею. Я слыхал, что от юности своей был он благоговейно Тебе предан; теперь был он уже глубоким стариком, и я полагал, что в многолетнем усердном следовании по пути Твоему он много испытал и много узнал. Так и было в действительности. Я хотел рассказать ему о своей неутихающей тревоге: пусть покажет мне, как лучше всего поступить мне в тогдашнем моем состоянии, чтобы пойти по пути Твоему.

6. Однажды блаженный Феофил архиепископ с каким-то начальником пришел к авве Арсению и спросил старца, желая слышать от него слово. Старец, немного помолчав, говорит им в ответ: исполните ли, что скажу вам? Они обещались исполнить. Тогда старец сказал им: если где услышите об Арсении, не ходите к нему.

Древний Патерик. Глава 2. О том, что со всем старанием должно искать безмолвия

В прошлый раз, поздравляя тебя со днем твоего рождения, помнится, желал тебе духовного возрождения. Теперь же, поздравляя тебя с ним, сердечно желаю тебе духовного восхождения приличными и законными степенями, от них же первая и самая главная есть познание глубокой нашей немощи душевной и телесной. Вторая законная степень есть самоукорение, то есть во всяком неприятном и прискорбном случае обвинение себя, а не других. Третья степень — благодарное терпение встречающихся и постигающих нас скорбных искушений.

От этих трех степеней рождается четвертая — начало смирения, [только при условии] если первые три были растворяемы верой и молитвенным расположением и обращением ко Господу, по предписанным правилам Церкви православной и наставлениям святых отцов, которые опытом прошли духовную жизнь и показали нам стези спасения.

Впрочем, скажу проще, — когда по ступеням, когда просто, по ровному или неровному пространству, а всегда надо стараться ходить во смирении, согласно заповедям Господним.

Господи, помози нам! Господи, укрепи немощь нашу и отврати очи наши от суеты и всего неполезного.

Созерцалище (обсерватория, обзорная башня) словес о всякой добродетели есть хранение ума, как древле страж Давидов обозначал обрезание сердца (2 Цар. 18, 24).

Работа над собой и своими анархически автономными нервами очень облегчается, делается совсем легкой, от правильной установки внимания и воображения. Мы непременно будем спотыкаться на каждом пустяке, пока в нашей душе не станет отчетливо, ярко и убедительно то, что не пустяк, когда влечение к этому главному — всей душой, всем сердцем, всем разумением — поставит на место те пустяки, которые отравляют нам повседневную жизнь.

Итак, я с жадностью схватился за почтенные Книги, продиктованные Духом Твоим, и прежде всего за Послания апостола Павла. Исчезли все вопросы по поводу тех текстов, где, как мне казалось когда-то, он противоречит сам себе, и не совпадает со свидетельствами Закона и пророков проповедь его: мне выяснилось единство этих святых изречений, и я выучился “ликовать в трепете”. Я начал читать и нашел, что всё истинное, вычитанное мной в книгах философов, говорится и в Твоем Писании при посредстве благодати Твоей, - да не хвалится тот, кто видит, будто не от Тебя получил он не только то, что видит, но и самую способность видеть (а что имеет человек, кроме им полученного?). Да вразумится он и не только увидит Тебя, всегда одного и того же, но да излечится, чтобы быть с Тобой. Тот, кто издали не может увидеть Тебя, пусть всё же вступит на дорогу, по которой придет, увидит и будет с Тобой. Если человек наслаждается “законом Божиим по внутреннему человеку”, то что сделает он с другим законом, “который в членах его противостоит закону ума его” и “ведет его, как пленника, по закону греха, находящегося в членах его”? Ибо “Ты справедлив”, Господи, мы же “грешили и творили неправду”, поступали нечестиво и “отяжелела на нас рука Твоя”. По справедливости переданы мы древнему грешнику, начальнику смерти, ибо он убедил нашу волю уподобиться его воле, не устоявшей в истине. Что же сделает “несчастный человек? Кто освободит его от этого тела смерти, как не благодать Твоя, через Иисуса Христа, Господа нашего”, Которого Ты породил “прежде всех веков” и создал “в начале путей Твоих”, в котором “владыка этого мира” не нашел ничего, заслуживающего смерти, и убил Его, - так “уничтожена рукопись, составленная против нас”.

Вот этого в тех книгах не было. Не было в тех страницах облика этого благочестия, слез исповедания, “жертвы Тебе - духа уничиженного, сердца сокрушенного и смиренного”, не было ни слова о спасении народа, о “городе, украшенном, как невеста”, о “залоге Святого Духа”, о Чаше, нас искупившей. Никто там не воспевает: “разве не Богу покорена душа моя? От Него спасение мое; ибо Он - Бог мой и спасение мое и защитник мой: не убоюсь больше”. Никто не услышит там призыва: “придите ко Мне страждущие”. Они презрительно отвернутся от учения Того, Кто “кроток и смирен сердцем”, - “Ты скрыл это от мудрых и разумных и открыл младенцам”.

Одно - увидеть с лесистой горы отечество мира, но не найти туда дороги и тщетно пытаться пробиться по бездорожью среди ловушек и засад, устроенных беглыми изменниками во главе со львом и змием, и другое - держать путь, ведущий туда, охраняемый заботой Небесного Вождя: там не разбойничают изменившие Небесному Воинству; они бегут от него, словно спасаясь от пытки. Эти мысли чудесным образом внедрялись в меня, когда я читал “меньшего из твоих апостолов”; созерцал я дела Твои и устрашился.

“Выйди от меня, Господи, потому что я человек грешный” (Лк. 58), здесь страх перед появлением благодати Божией.

Неправильно впечатление — всегда кроткого, всех милующего и прощающего Христа. Он бывал и грозным, и страшным. Приближение света страшно и мучительно для лжи и греха- Страх Божий — начало премудрости, начало покаяния, начало спасения. “Потому что я человек грешный” — вопль покаяния.