Я рассмотрел всё стоящее ниже Тебя и увидел, что о нем нельзя сказать ни того, что оно существует, ни того, что его нет: оно существует, потому что всё от Тебя, и его нет, потому что это не то, что Ты. Истинно существует только то, что пребывает неизменным. “Мне же благо прилепиться к Богу”, ибо если не пребуду в Нем, не смогу и в себе. Он же, “пребывая в Себе, всё обновляет; Ты Господь мой, и блага мои Тебе не нужны”.
Из всех христианских исповеданий ни одно так живо не чувствует личного Христа, как православие. В протестантизме этот образ далек и не имеет личного характера. В католицизме он — вне мира и вне сердца человеческого. Католические святые видят его перед собой как образец, которому они стремятся уподобиться до стигматов — гвоздинных ран, и только православный — не только святой, но и рядовой благочестивый мирянин — чувствует Его в себе, в своем сердце. Эта интимная близость с Богом не имеет ничего общего с западной экзальтацией и сентиментализмом, и эта трезвость православного религиозного чувства исключает всякий романтизм и ханжество. В православии русское религиозное чутье счастливо избегло как рационализма, куда его мог увлечь русский здравый смысл, так и безудержного мистицизма, к чему его тянуло то свойство русской натуры, которое Достоевский определил как стремление преступать черты и заглядывать в бездны. Все же эти свойства, отчасти, остались в русском характере, и ими объясняются многочисленные секты в православной Церкви, распадающиеся как раз на две главные группы, сообразно этим двум особенностям русского характера.
И вразумленный этими книгами я вернулся к себе самому и руководимый Тобой вошел в самые глубины свои: я смог это сделать, потому что “стал Ты помощником моим”. Я вошел и увидел оком души моей, как ни слабо оно было, над этим самым оком души моей, над разумом моим. Свет немеркнущий, не этот обычный, видимый каждой плоти свет и не родственный ему, лишь более сильный, разгоревшийся гораздо-гораздо ярче и всё кругом заливший. Нет, это был не тот свет, а нечто совсем-совсем отличное от такого света. И он не был над разумом моим так, как масло над водой, не так, как небо над землей: был высшим, ибо создал меня, а я стоял ниже, ибо был создан Им. Кто узнал истину, узнал и этот Свет, а кто узнал Его, узнал вечность. Любовь знает Его. О, Вечная Истина, Истинная Любовь, Любимая Вечность! Ты Бог мой, к Тебе воздыхаю днем и ночью. И как только я узнал Тебя, Ты взял меня к Себе: да увижу, что есть Тот, Кого я пытался увидеть, и что я еще не тот, чтобы видеть. Ты ослепил слабые глаза мои, ударяя в меня лучами Твоими, и я задрожал от любви и страха. Я увидел, что далек от Тебя в этой стране, где всё от Тебя отпало, и будто с высот услышал я голос Твой: “Я пища для взрослых: расти и ты вкусишь Меня. И не ты изменишь Меня в себе, как телесную пищу, но ты изменишься во Мне”. И я понял, что “Ты наставляешь человека за несправедливости его и заставляешь душу его исчезать как паутина”, и сказал: “неужели же истина есть ничто, ибо не разлита она ни в конечном, ни в бесконечном пространстве?”. И Ты возгласил издали: “Я есмь, Я Сущий”. Я услышал, как слышат сердцем, и не с чего было больше мне сомневаться: я скорее усомнился бы в том, что живу, чем в том, что есть Истина, постигаемая умом через мир сотворенный.
33. Брат спросил одного старца: в чем должна состоять жизнь монаха? Старец отвечал: в том, чтобы иметь уста истинныя, тело святое, сердце чистое, помысл не блуждающий по предметам мира, псалмопение с сокрушением; в том, чтобы пребывать в молчании, и ни о чем другом не думать, как только о чаянии Господа.
34. Старец сказал: будем мы заботиться о кротости, злострадании, долготерпении и любви. В этом состоит монашество.
35. Еще сказал: назначение христианина - подражать Христу.
Древний Патерик. Глава 1. Увещание святых отцев к преуспеванию в совершенстве
Мужайся и да крепится сердце твое. Если решились мы для спасения души своей идти путем благочестия, то да не забываем апостольских слов: “вси, хотящии благочестно жити, гоними будут”, если не по-древнему — различными муками, то по-новому — различным поношением. Но чтобы мы в этом не малодушествовали, Сам Господь подкрепляет и утешает нас, глаголя во Евангелии: “блажени будете, егда поносят вам и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Мене ради. Радуйтеся и взыграйте, яко мзда ваша многа на небеси”.
Если же еще по немощи нашей не можем при поношении радоваться, то, по крайней мере, да не скорбим сверх меры. Если же от слабости нервов не можем побороть и одолеть скорбных и оскорбляющих мыслей, то всячески да соблюдаем себя от ропота. Когда же и до этого доходило дело, то да познаем немощь нашу и да смирим себя пред Богом и людьми и покаемся. Познание своей немощи и смирение тверже всякой иной добродетели.
<...> Зная и памятуя это, и мы да подклоняем или преклоняем выю нашу, когда возлагается на нас тягота скорбных обстоятельств или поношения, или какого стеснения, имея надежду, что впоследствии выйдет что-либо полезное для тех, о ком поручено нам заботиться в духовном и внешнем отношении. Дивны дела Господни и неисследимы пути Его. <...> Да веруем и да надеемся мы, что за понесенные скорби силен Господь утешить и нас, каждого в свое время и по устроению каждого. <...>
<...> не беспокойся… и не сомневайся; а возлагай надежду на всеблагий Промысл Божий, веруя, что силен Господь привести все к благому и полезному концу. <...>
Когда пройдут неприятное время и неприятные неудобства, человек не помнит этих неприятностей. Впрочем, вся жизнь человека, где бы он ни жил, есть ничто иное, как искушение. Посмотри на твои обстоятельства и на обстоятельства окружающих тебя, и тогда это тебе ясно откроется.
Всем, желающим спастись, коротко сказано: “в терпении вашем стяжите души ваши”. А мало ли скорбей переносят и те, которые не ищут спасения, и едва ли не более первых?
Умудряйся во спасение!
Много страстей сокрыто в душах наших; но обличают оне себя только тогда, когда являются на глаза причины их (предметы, поводы).
24.1.1956г.
Один иеродьякон сказал мне следующее: “в воскресенье во время соборного служения на литургии, у иеромонаха … по принятии святых Христовых тайн лицо озарилось как у преп. Серафима Саровского. Я смотрел на него и не мог оторваться от его лицезрения, так мне было приятно глядеть на него”.
Этот иеромонах особенного ничего не проявлял; живет просто, большой труженик, ходит на все монастырские работы. Больше ничего не буду писать о нем, пророк без чести в отечествии своем.
Слава, Господи, святому снисхождению твоему к роду человеческому, ибо ты так изобильно даешь нам грешным, благодатные дары свои, во всех церковных таинствах, а особенно на божественной литургии в причащении святых Христовых таинствах, ибо при этом мы соединяемся со Христом. Приступать ко св. Причащению должны благоговейно, просто, без натяжки, с сознанием своей великой греховности и не смущаться, если когда бывает сухость и хладнокровность. А чтобы иметь умиление, сердечное взыграние и озарение лица, как у упомянутого иеромонаха, к этому стремиться не надо. В этом дело благодати Божией, кому когда и какие дары он дает по своему усмотрению.
Наша терпимость к инославным и вообще терпимость к различию богословских мнений должна питаться, прежде всего, Евангелием и Церковью — ведь христианство Иоанна совсем не то, что христианство Петра, и христианство Франциска Ассизского не то, что христианство ап. Павла. Так же и с отдельными странами и народами. Полная истина есть нечто абсолютное и потому совместимое с миром; мир и человек по существу своему ограничены, и потому ограниченно принимают истину христианства, а так как у каждого народа и человека своя ограниченность, то и христианство в их восприятии выходит особым, оставаясь по существу тем же. И дары Духа также различны, как в отдельных людях, так и в народах.
И поэтому прочитал я там, что приписали “Твою нетленную славу” идолам и различным изображениям, “подобиям тленного человека, птиц, четвероногих и змей”. Вот египетская пища, ради которой Исав потерял первородство свое, ибо народ, первенец Твой, “обратившийся сердцем к Египту”, вместо Тебя чтил четвероногое и склонял образ Твой, душу свою, перед образом “теленка, жующего сено”. Я нашел эту пищу там и не стал ее жевать. Угодно Тебе было. Господи, младшего Иакова не умалить: “пусть старший служит младшему”, и Ты призвал язычников в наследство Свое. И я пришел к Тебе от язычников и устремился к золоту, которое по воле Твоей унес из Египта. народ Твой, ибо где бы оно ни было, оно было Твоим. И через апостола Своего сказал Ты афинянам, что “мы Тобой живем и движемся и существуем”, как говорили и некоторые их единоплеменники. Оттуда же во всяком случае были и те книги. Я не потянулся к египетским идолам, которым они служили Твоим золотом: “заменили истину Божию ложью и поклонялись и служили твари вместо Творца”.
“Помянник” нянек — из десятков имен (уж непременно вся своя деревня); у “интеллигентных” — 5-6 имен.