Patri.ru - Письма и дневники

Так освободил Ты меня, Помощник мой, от этих пут, но я продолжал искать, откуда зло, и выхода не было. Ты же не позволял волнению мыслей унести меня прочь от моей веры: Ты существуешь, и сущность Твоя неизменяема. Ты печешься о людях и судишь их, и в Христе, Сыне Твоем, Господе нашем, а также в Священном Писании, которое Церковь Твоя незыблемо утверждает. Ты дал путь к спасению и будущей жизни. Эта вера окрепла и непоколебимо жила в душе моей, и все же, не зная покоя, спрашивал я себя, откуда зло. Боже мой! Как мучилось родовыми схватками сердце мое, как оно стонало! И к нему приклонил Ты ухо Свое, но я об этом не знал. Упорно искал я в молчании, но громкие вопли поднимались к Тебе, Милосердному, - безмолвные душевные терзания мои. Ты знал, что я терплю, люди - нег. Как мало язык мой доводил об этом до ушей самых близких друзей моих! Разве тревога души моей, передать которую не хватило бы мне ни времени, ни слов, была им слышна? Все обращалось к слуху Твоему: “я кричал от терзания сердца моего, перед Тобой желание мое, и света очей моих не было у меня” . Ибо он был внутри, а я жил вовне; свет этот не в пространстве. А я обращал внимание только на то, что занимает место в пространстве. и не находил там места для отдыха; мир вещественный не принимал меня так, чтобы я мог сказать: “довольно, хорошо”, и не отпускал вернуться туда, где мне “довольно” было бы и “хорошо”. Я стоял выше этого мира и ниже Тебя, и Ты, Господи, истинная Радость, мне, Тебе покорному, покорил бы всю тварь, стоящую ниже меня. Таково было истинное соотношение, и тут по середине пролегал путь к спасению: оставаться “по образу Твоему” и, служа Тебе, господствовать над телом.

Когда же я горделиво восставал на Тебя и шел против Хозяина “под толстым щитом своим”, тогда этот низший мир вздымался выше меня и на меня наваливался: не было пощады и не было передышки. Сбившейся вместе кучей вставало со всех сторон перед моими глазами тварное; а перед мыслью, преграждая дорогу назад, - его подобия; мне будто говорили: “куда идешь, недостойный и грязный?” И всё это росло из моей раны, ибо “смирил Ты гордого, как раненого”: надменность моя отделила меня от Тебя, и на лице, слишком надутом, закрылись глаза.

“Водворяясь в теле, мы устранены от Господа” — ибо мы ходим верою, а не “видением”, per fidem… et non per speciem… (2 Кор. 5, 7). Насколько “устранены” — неужели полностью? Сидим в сени смертной, в преисподней? Это моя обычная скорбь и ощущение. Выход — таинства, молитва.

С этого открылся ход мыслям, которые я жевал и пережевывал: я хотел вот-вот напасть на сумасбродов, живущих этим заработком, осмеять их и опровергнуть, но боялся, что, возражая мне, они скажут, что или Фирмин мне, или отец ему сказали неправду. Поэтому я стал внимательно наблюдать за близнецами, которые в большинстве случаев появляются на свет один за другим через такой короткий промежуток времени, что, как бы ни было велико, по настояниям математиков, его значение, но наблюсти его человеческим глазом невозможно, а тем более отметить в записи, которую должен поглядеть математик, чтобы его предсказание было правдиво. Правдивым оно и не будет, потому что, глядя на ту же самую запись, он должен был бы сказать Исаву и Иакову одно и то же, а ведь судьба обоих была вовсе неодинаковой. Он, следовательно, сказал бы неправду, а если бы сказал правду, то должен был сказать не одно и то же, хотя и глядел в одну в ту же запись: значит, правду он сказал бы, руководясь не наукой, а случайно.

Ты же, Господи, правящий миром по всей справедливости, тайно внушаешь - спрашивающие и отвечающие об этом и не подозревают - дать спрашивающему такой ответ, какой надлежит ему услышать по тайным заслугам его души - ответ, идущий из глубины праведного суда Твоего. Пусть же не отвечает на него человек: “что это?”, “как это?”; пусть не отвечает, пусть не отвечает: он только человек.

31. Старец сказал: кто не принимает каждого, как брата, но различает (одного от другого), тот несовершенен.

Древний Патерик. Глава 1. Увещание святых отцев к преуспеванию в совершенстве

<...> Пишешь о неожиданном столкновении с сестрой… в Писании сказано: “и ближнии отдалече мене сташа”. Да и без Писания опыт показывает, что оскорбленное самолюбие и самих близких далеко друг от друга поставляет.

Что делать? У всех нас немощь одна — желание быть всегда правыми; и желание этой правости и другим досаждает, и людей делает виноватыми пред судом Божиим; потому что, как говорит святой Исаак Сирин, самооправдание в законе евангельском… не допущено; а сказано прямо и ясно: “аще кто тя ударит в десную ланиту, обрати ему и другую”.

Основываясь на евангельском законе, все святые и духоносные отцы единогласно утверждают, что на всякое искушение победа — смирение с терпением.

Смиримся и понудимся потерпеть и мы, и обрящем покой душам нашим, по наставлению Самого Господа, глаголющего: “научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем и обрящете покой душам вашим”. К тому же помяни слова блаженной памяти О. Иг. А., им некогда тебе сказанные:

“Пока мы находимся на земле, нигде без скорби пребыть не можем; хотя бы залезли на облака, и там от скорбей не уйдем, по свидетельству Самого Господа: “в мире скорбни будете. Но дерзайте, рек Господь: Аз победих мир”.

Слова эти показывают, чтобы мы не отчаивались в скорбях, но надеялись на помощь Божию, которую всегда и должны призывать, или вернее сказать, испрашивать от Господа.

Придержись также совета Варсонофия Великого: “аще смиришися и оставиши волю свою созади, то на всяком месте обрящеши покой”.

Скорбные искушения понуждайся переносить по возможности благодушнее… призывая Божию помощь…

Отрекшийся от житейскаго, т.-е. от жены, имения и прочаго, внешняго лишь человека сделал монахом, а не и внутренняго. Но кто отрекся от страстных помыслов обо всем этом, тот сделал монахом и внутренняго человека, который есть ум. И такой есть истинный монах. Внешняго человека легко сделать монахом, если захочешь, но не мал труд - сделать монахом человека внутренняго.

13.4.1956 г.

Боголюбивый отец!

Получил я ваше письмо и вы пишите, что духовная жизнь у вас не клеится, молитва пресекается, нападает уныние, леность, сухость и легкое отчаяние.

В этой временной жизни иначе и быть не может: приходится переживать всякие невзгоды, как кораблику в море - то ветры, то дождь, то буря, да такая, что мачты трещат; то и жди, что на подводный камень выкинет. В такие тяжелые минуты полезно прогуляться в лес, и посмотреть, как белки прыгают с елки на елку и птички хвалят Господа. Только бедный человек унывает и скорбит. Еще полезно с кем-нибудь поговорить. А врачует это тяжелое состояние - терпение, молитва и время. Еще смущают тебя старые привычки и ты очень унываешь. Да тяжеловато переживаешь их, однако унывать не надо.

Преподобный Иоанн Лествичник говорит: “Часто старые привычки мучительным образом обладают нами и теми, которые оплакивают грехи свои; и сие не удивительно. Слово о судьбах и падениях темно для нас и никакой ум не постигнет. Еще не ужасайся, если и каждый день падешь и не отступай от пути Божия, но стой мужественно и, без сомнения, ангел, который хранит тебя, почтит твое терпение”.

Преп. Моисей говорит: “сила для желающего стяжать добродетели заключается в том, чтобы не малодушествовать, когда случится пасть, но снова продолжать свой путь.

Не падать свойственно только ангелам. Вот что говорит св. Ефрем Сирин: “Подвижнику и это надо знать: поколику душа несравненно выше тела, потолику и душевные добродетели особенно богоименные и богоподражательные, выше добродетелей телесных и душевные пороки тяжелые и пагубнее телесных, хотя не знаю, почему ускользает сие от разумных многих. Пьянства, блуда, воровства и близких к сим пороков (как таких, которых многие остерегаются и боятся) избегают: но равнодушно смотрят на пороки гораздо важнейшие, как душевные - зависть, злопамятство, высокомерие, лукавство и корень всех зол, сребролюбие”. Некоторым это может быть будет не понятно и не вместимо, но преподобный сказал справедливо, ибо он сравнивает пороки душевные с телесными. А добродетель богоименная, это любовь, ибо Бог есть любовь.

Это я написал вам не в поблажку, а к сведению, чтобы духовную, жизнь понимал пошире. Важнее всего старайся быть мирным; а чтобы быть мирным не касайся никаких чужих дел, уклоняйся от разной нелепой болтовни, чтения газет и узнаваний новостей. Св. Отцы сказали: “Каким монах вышел из келии, то таким уже не вернется”. А о газетах и слушаний новостей и говорит излишнее.

Если будет какое недоразумение - пиши; постараюсь ответить насколько Господь вразумит меня грешного. Мне уже стукнуло 83 года и благодарю Бога, ибо я имею два утешения: 1-ое - хорошие глаза, свободно могу читать, и 2-ое - сам себя обслуживаю; а о болезнях умолчу.

Прошу св. Молитв ваших.

Часто самые страшные самобичевания, взрывы покаяния моментально исчезают от тени только признания духовником греховности кающегося. И в этом проверка источника покаяния — истинное ли оно или это только истерическое удовольствие самообнаружения, хотя бы и с возведением на себя всех возможных грехов.

Когда я выслушал этот достоверный рассказ - Фирмии заслуживал доверия, - то всё мое сопротивление рухнуло; прежде всего я попытался в самом Фирмине уничтожить его любопытство. Я сказал ему, что наблюдения над “его звездами” позволили бы мне изречь правду, если бы в этих звездах я увидел его родителей, занимающих первое место в своем кругу, знатную провинциальную семью, происхождение от свободных предков, прекрасное воспитание. Если бы тот раб советовался со мной, ссылаясь на те же звезды, - он ведь родился под одинаковыми с Фирмином, - то, чтобы сказать ему правду, мне опять-таки надо было увидеть в них семью, пребывающую в полном унижении, рабское состояние и, вообще, жизнь, совершенно отличную от первой и очень от нее далекую. А из этого следовало, что я, наблюдая одно и то же, должен, чтобы сказать правду, говорить разное (если бы я говорил одно и то же, я бы солгал). Отсюда совершенно точный вывод: правду говорят по звездам не на основании научных данных, а случайно, и лгут не по невежеству в науке, а потому, что случайно обманулись.

Природа, или вернее, Бог-Промыслитель, каждому возрасту диктует свой религиозный режим. С наступлением старости уменьшаются возможности телесные и улучшаются условия нерассеянной внутренней жизни: уменьшается подвижность — больше времени для молитвы; притупляются органы внешних чувств — меньше рассеяния и больше внимания к своему внутреннему миру; меньше способность переваривать тяжелые, утучняющие вещи — естественное расположение к посту; вынужденное целомудрие. Блажен тот, кто поймет эти знаки и сам пойдет навстречу промыслу Божию о нас и постепенно заменит в своей жизненной постройке материалы тленные — несгораемыми и неразрушимыми материалами.