Patri.ru - Письма и дневники

Тем временем грехи мои умножились. Оторвана была от меня, как препятствие к супружеству, та, с которой я уже давно жил. Сердце мое, приросшее к ней, разрезали, и оно кровоточило. Она вернулась в Африку, дав Тебе обет не знать другого мужа и оставив со мной моего незаконного сына, прижитого с ней. Я же, несчастный, не в силах был подражать этой женщине: не вынеся отсрочки - (девушку, за которую я сватался, я мог получить только через два года), - я, стремившийся не к брачной жизни, а раб похоти, добыл себе другую женщину, не в жены,разумеется. Болезнь души у меня поддерживалась и длилась, не ослабевая, и даже усиливаясь этим угождением застарелой привычке, гнавшей меня под власть жены. Не заживала рана моя, нанесенная разрывом с первой сожительницей моей: жгучая и острая боль прошла, но рана загноилась и продолжала болеть тупо и безнадежно.

Примерный год “нормального” православного: “удачная” исповедь — некоторый подъем на 1/2 дня. Уже на другой день — срыв: спохватываешься. Через час (день) — новое грехопадение. Спохватываешься, но не так энергично. Потом — одно за другим, машешь рукой и погружаешься в беспросветную “безболезненность” на весь год — до следующего Великого поста. Тогда снова подтягиваешься, вспоминаешь о предстоящем говений и т.д. Таким образом, Богу, духовной жизни по-настоящему отдается семь — десять дней из всего года.

Мы, круг друзей, давно уже составляли планы свободной жизни вдали от толпы: беседуя о ненавистных тревогах и тяготах человеческой жизни, мы почти укрепились в нашем решении. Эту свободную жизнь мы собирались организовать таким образом: каждый отдавал свое имущество в общее пользование; мы решили составить из отдельных состояний единый сплав и уничтожить в неподдельной дружбе понятия “моего” и “твоего”; единое имущество, образовавшееся из всех наших средств, должно было целиком принадлежать каждому из нас и всем вместе. В это общество нас собиралось вступить человек десять, и среди нас были люди очень богатые, особенно один земляк мой, Романиан, тесно сблизившийся со мной от самой ранней юности; тяжкие превратности в делах заставили его тогда прибыть ко двору. Он особенно настаивал на этом обществе, и его уговоры имели большой вес, потому что его огромное состояние значительно превосходило средства остальных. Мы постановили, чтобы два человека, облеченные как бы магистратурой, в течение одного года заботились обо всем необходимом, оставляя прочих в покое. А потом стало нам приходить в голову, допустят ли это женушки, которыми одни из нас обзавелись, а я хотел обзавестись. После этого весь план наш, так хорошо разработанный, рассыпался прахом и был отброшен, и мы снова обратились к вздохам и стенаниям, к хождению по широким и торным путям века сего, ибо много помыслов жило в сердцах наших, “совет же Господень стоит во век”. И придерживаясь совета Своего, Ты смеялся над нашими планами и подготовлял Свой; “собираясь дать нам пищу во благовремение, раскрыть руку Свою и наполнить души наши благоволением”.

27. Брат спросил старца: каким образом рождается в душе страх Божий? Старец отвечал: если человек имеет смирение, нестяжание и никого не осуждает, то рождается в нем страх Божий.

Древний Патерик. Глава 1. Увещание святых отцев к преуспеванию в совершенстве

…У вас теперь хорошо, и все скорби миновали. Очень рад этому. Только вы боитесь чего-то в будущем. Если настоящее хорошо, то и будущее будет хорошо. Не вотще глаголет Господь во святом Евангелии, ободряя нас: “не бойся малое стадо, яко благоволи Отец ваш небесный дати вам царство”. Поэтому утвердим себя верой и упованием, что силен Господь устроить о нас все благое и полезное.

Если же и придется иногда потерпеть что-либо скорбное и болезненное, в то время повторяем себе слова святого Ефрема: “боли болезнь болезненно, да мимотечеши суетных болезней болезни”. И святой апостол пишет: “страдания нынешнего времени тяготу вечныя славы нам ходатайствуют” .

По этой причине святой Иаков, брат Божий, советует нам радоваться в находящих скорбях и печалях, чтобы и на нас исполнилось псаломское слово: “радуйтеся праведнии о Господе”. <...>

Другой же некто, также из мудрых в Божественных вещах, сказал: “начало плодоносия - цвет; а начало деятельной жизни - воздержание”. Восприимем же воздержание и притом мерою и весом, как учат Отцы, и весь день двенадцатичасный будем проходить в хранении ума. Действуя так, мы при помощи Божией, с некиим себя нуждением, возможем угасить и умалить в себе зло. Ибо с нуждением себя стяжевается добродетельное житие, за которое дастся царствие небесное.

22.11.1955г.

Некий мудрый старец увещевал гордящегося брата, но сей ответил ему “Прости меня, отче, я не горд”. Мудрый старец возразил ему: “Чем же ты яснее можешь доказать, что ты горд, как не тем, что говоришь: я не горд?”.

Да, гордость слепая сама себя не видит, гордость изобретение дьявольское. Вот исчаде ее: гнев, клевета, раздражительность, лицемерие, ненависть, прекословие, непокорность; она крепко настаивает на своем мнении, трудно подчиняется другим, замечаний не терпит, а сама любит делать замечание другим, слова выбрасывает не осмысленно: она не имеет терпения, чужда любви, дерзка даже до нанесения оскорблений, стремление к власти; гордые очень страдают хульными помыслами. Написал кратко на основании святоотческого учения.

Теперь сообщу о смирении. О блаженное смирение, ты божественно, ибо преклонило небеса и воплотилось в человечество и грехи всего мира пригвоздило ко кресту. Душа моя трепещет, как я могу сказать что-нибудь о величии твоем?

Богомудрые св. Отцы вот что говорят о смирении: от него происходит: кротость, приветливость, удобоумиление, милосердие, тихость, благопокорность. Смиренный не любопытствует о предметах непостижимых; а гордый хочет исследовать глубину судеб Господних. Смиренный не хвалится природными дарованиями и гнушается людскими похвалами - как человек одетый в шелковую одежду отбегает, если брызнут на него дегтем, чтобы не замарать своей дорогой одежды; так и смиренный убегает человеческой славы.

Свойство смирения видеть свои грехи, а в других добрые качества: а гордости свойственно видеть в себе только хорошее, а в других только худое. Вот еще черта смирения: простота, откровенность и естественность. А что такое смирение и как оно рождается в душе, никто не может выяснить словами, если человек не научится сему из опыта. Из одних слов нельзя сему научиться.

Авва Зосима говорил о смирении, его тут слушал ученый софист и говорит старцу: “Как ты считаешь себя грешным, раз ты не знаешь, что ты свят? Раз не знаешь, что имеешь добродетели? Ведь ты видишь, как исполняешь заповеди и считаешь себя грешным?” Старец же не нашелся что сказать и только говорит: “Не знаю, что сказать тебе, но я считаю себя грешным”. Софист настаивал, желая узнать, как сие может быть. Тогда старец опять не нашелся, что сказать и говорит со своею святою простотою: “Не смущай меня, я подлинно считаю себя таким”. Тут же находился авва Дорофей и объяснил это софисту: как в науках бывает некоторый навык и не умеют объяснить, так и в смирении. Авва Зосима обнял его и сказал: “ты постиг дело, оно именно так бывает, как ты сказал”. Софист остался доволен и согласился с ними.

Из многого написать немного, если желаешь много и подробно знать, можешь прочесть в Добротолюбии.

Поистине ужасна та легкость, с которой мы сдаем свои позиции, часто с трудом завоеванные. Ведь стоит нам заметить малейшее проявление недоброжелательства к себе, укора или насмешки — все наше расположение к человеку исчезает бесследно. Мы хороши, пока с нами хороши. Но ведь это не имеет ни малейшего отношения к тому, чем должно быть настоящее братское отношение к людям.

Меня настоятельно заставляли жениться. Я уже посватался и уже получил согласие; особенно хлопотала здесь моя мать, рассчитывая, что, женившись, я омоюсь спасительным Крещением, к которому, ей на радость, я с каждым днем всё больше склонялся; в моей вере видела она исполнение своих молитв и Твоих обещаний. По моей просьбе и по собственному желанию ежедневно взывала она к Тебе, вопия из глубины сердца, чтобы Ты в видении открыл ей что-нибудь относительно моего будущего брака; Ты никогда этого не пожелал. Было у нее несколько пустых сновидений, подсказанных человеческим разумом, погруженным в это дело; она рассказывала мне о них пренебрежительно — не с той верой, с которой говорила обычно о том, что Ты явил ей. Она говорила, что по какому-то неведомому привкусу, объяснить который словами она была не в состоянии, она распознает разницу между Твоим откровением и собственными мечтами.

На женитьбе настаивали: я посватался к девушке, бывшей на два года моложе брачного возраста, а так как она нравилась, то решено было ее ждать.

“Неврастения”, “нервность” и т.п., мне кажется, просто виды греха и именно греха гордости. Самый главный неврастеник — дьявол. Можно ли представить себе неврастеником человека смиренного, доброго, терпеливого. И обратно — почему неврастения выражается непременно в злобе, раздражительности, осуждении всех, кроме себя, нетерпимости, ненависти к людям, крайней чувствительности ко всему личному?