Patri.ru - Письма и дневники

Поэтому и зло мыслил я как такую же субстанцию, представленную темной и бесформенной величиной, - то плотной, которую они называли землей, то редкой и тонкой, как воздух; они воображали, что это злой дух, ползающий до этой земле. И так как даже мое жалкое благочестие заставляло меня верить, что ни одно злое существо не могло быть создано благим Богом, то я и решил, что существуют две величины, одна другой противоположные, обе они бесконечны, только злая поуже, а добрая пошире. Это тлетворное начало влекло за собой и другие мои богохульства. Когда душа моя пыталась вернуться к православной вере, то меня отталкивало от нее, потому что мысли мои о ней не соответствовали тому, чем она была на самом деле. Мне казалось благочестивее, Господи, Чье милосердие засвидетельствовано на мне, верить, что Ты во всем безграничен, хотя в одном приходилось признать ограниченность Твою - там,где Тебе противостояла громада зла. Это казалось мне благочестивее, чем считать, что Ты был ограничен во всех отношениях формой человеческого тела. И мне казалось лучше верить в то, что Ты не создал никакого зла (в невежестве своем я представлял его себе не только как некую субстанцию, но как субстанцию телесную, потому что и разум не умел мыслить себе его иначе, как в виде тонкого тела, разлитого, однако, в пространстве), чем верить, что от Тебя произошло то, что я считал злом. Самого же Спасителя нашего, Единородного Сына Твоего, считал я как бы исшедшим для спасения, нашего из самой светлой части вещества Твоего, и не желал верить о нем ничему, кроме своей пустой фантазии. Я думал, что он, обладая такою природою, не мог родиться от Девы Марии, не смесившись с плотью. Смеситься же с нею и не осквернишься казалось мне невозможным для такого существа, какое я себе представлял. Поэтому я боялся верить, что Он воплотился, чтобы не быть вынуждену верить, что Он осквернился от плоти. Люди духовной жизни, если им доведется читать мою исповедь, ласково и любовно посмеются сейчас надо мной, но таким был я.

Чувство своей необычайной греховности часто бывает, особенно в юности, видоизменением той же страсти гордости. “Я необычен во всем, даже мои грехи сильнее и ярче, чем у других!”.

У меня зародилась даже мысль, что наиболее разумными были философы, именуемые академиками, считавшие, что всё подлежит сомнению и что истина человеку вообще недоступна. Мне казалось, как и всем, что они именно так и думали; их намерение было мне еще непонятно. Я не упускал случая подавить в моем хозяине чрезмерную доверчивость, с которой он, я видел, относился к сказкам, наполняющим манихейские книги. Я продолжал, однако, быть ближе к манихеям и дружнее с ними, чем с людьми, стоявшими вне этой ереси. Я не защищал ее уже с прежним пылом, и, однако, близость с манихеями (а много их укрывалось в Риме) делала меня ленивее на поиски другого, тем более, что я отчаялся, Господи неба и земли, Творец всего видимого и невидимого, найти в Церкви Твоей истину, от которой они меня отвратили: мне казалось великим позором верить, что Ты имел человеческую плоть и был заключен в пределы, ограниченные нашей телесной оболочкой. А так как, желая представить себе Бога моего, я не умел представить себе ничего иного, кроме телесной величины - мне и казалось, что ничего бестелесного вообще и не существует, - то это и было главной и, пожалуй, единственной причиной моего безысходного заблуждения.

17. Брат спросил старца: какое бы мне делать доброе дело и жить с ним? Старец отвечал: Бог знает, что добро. - Я слышал, что некто из отцев спрашивал великого авву Нистероя, друга аввы Антония: какое бы доброе дело делать мне? Авва отвечал ему: не все ли дела равны? Писание говорит: Авраам был страннолюбив, - и Бог был с ним; Давид был кроток, - и Бог был с ним. Итак смотри: чего желает по Богу душа твоя, то и делай и блюди сердце твое.

Древний Патерик. Глава 1. Увещание святых отцев к преуспеванию в совершенстве

Смерть всему конец. К этому концу нам надо сводить все счеты наши и расчеты. В таком случае, то есть если будем помнить во всяком затруднительном положении о конце этого отсчета, то можем избавляться от излишних забот и чрезмерных скорбей, вернее, огорчений душевных. Ежели не будем забывать, что многими скорбми подобает нам внити в Царствие Небесное и что все хотящие благочестно жити гоними будут, то не будем удивляться, почему мы встречаем интриги человеческие от покорных исконному врагу человечества, еще более — человеческого спасения; также почему подвергаемся болезням и другим неудобствам в жизни. Не напрасно праведный и многострадальный Иов говорит: “не искушение ли есть житие сие человеку”.

* * *

Я часто повторяю слова опытных, что надо пользоваться настоящим, и кто настоящим пользуется хорошо, того и последствия бывают отрадны, если не оскудеет вера. Сотворим, сколько можем, помощью Божией, пока есть время; и будущее предоставим всеблагому Промыслу Всесильного Бога, Его же судьбы нам неведомы. Мертвит бо и живит, убожит и богатит. Все Ему возможно, так да будем покорны святой и всеблагой Его воле.

Если не хочешь злострадать, не хоти и зло делать, потому что первое неотступно следует за последним. Что кто сеет, то и пожнет. Так, когда мы, добровольно сея зло, против воли пожинаем (скорбное), то должны дивиться в сем правосудию Божию.

15.3.1955г.

… Преподобный отец Ефрем Сирин молился: “Ей, Господи царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего”. Великий отец очень хорошо знал и помнил тяжесть греха осуждения и великую добродетель не осуждения. Господь сказал: “не судите, да не судимы будете. Имиже бо судом судите, судят вас. Что же видиши сучец иже во оце брата твоего, бревна же еже есть во оке твоем не чуеши” (от Мат. 7, 1-4). Осуждающий других уподобляется антихристу, ибо восхищает суд божий. Много есть примеров об осуждающих других.

Насколько великий грех осуждение, приведу один пример. Преп. Исаак фивейский, при посещении киновии, увидал там брата, впавшего в грех и осудил его; когда возвратился в келию, ангел не пускает его и говорит: “Бог послал меня к тебе и повелел спросить, куда повелишь поместить павшего брата, которого ты осудил”. Ужаснулся старец и сознал тяжесть греха осуждения. Упал в ноги ангелу и слезно просил прощения. Ангел сказал: “Бог простил тебя, но берегись осуждать прежде нежели Бог осудит его”.

А мы грешные так привыкли осуждать других; даже взошло в привычку, и не помним божьего запрещения и тяжесть греха.

Осуждение всегда бывает ошибочно, ибо мы не знаем причин согрешающего, что его побудило это сделать, мы видим только грех ближнего, а покаяние его не видим. Господи, даждь ми зрети мои прегрешения, и не осуждати брата моего.

Божье — любить ненавидящих. Дьявольское — ненавидеть, оскорблять любящих. Человеческое — любить любящих, ненавидеть ненавидящих. Но — “будьте совершенны, как Отец наш Небесный”.

Итак, Ты исцелил меня от этой болезни и спас сына служанки Твоей, пока еще только телесно, чтобы было кому даровать спасение более действительное и надежное. Я и в Риме опять связался с этими “святыми” обманутыми обманщиками, и на этот раз не только со “слушателями”, в числе которых находился и тот человек, в чьем доме я хворал и выздоровел, но и с теми, кого они зовут “избранными”. Мне до сих пор еще казалось, что это не мы грешим, а грешит в нас какая-то другая природа; гордость моя услаждалась тем, что я не причастен вине, и если я делал что-нибудь худое, то я не исповедовался в своем проступке, чтобы “Ты исцелил душу Мою, ибо согрешил я пред Тобою” , мне лестно было извинять себя и обвинять что-то другое, что было со мной и в то же время мною не было. На самом же деле я представлял собою нечто цельное, но мое нечестие разделило меня и поставило против меня же самого: неизлечимее был грех, потому что я не считал себя грешником, и окаянной неправдой, Всемогущий, было желать, чтобы Ты скорее оказался побежден во мне на погибель мою, чем я Тобою во спасение мое. Ибо еще “Ты не положил, Господи, охрану устам моим и не оградил двери уст моих, дабы не уклонилось сердце мое к словам лукавым для извинения дел греховных вместе с людьми, делающими беззаконие”, поэтому я и общался с их “избранными”. Я отчаялся уже, однако, в том, что могу найти полезное в их лживом учении, которым решил удовольствоваться, если не найду ничего лучшего; небрежно и кое-как я за него держался.

Вся наша жизнь здесь построена по схеме пасхальных песнопений: с одной стороны — гроб, смерть, схождение во ад, с другой — воскресение, жизнь, радость. “Аще и во гроб снисшел еси, бессмертие, но адову разрушил еси силу”. Задача нашей жизни — чтобы в ней элементы рая и Воскресения торжествовали над силами ада и смерти.