Patri.ru - Письма и дневники

Я не знаю, как могла бы она оправиться, если бы в самой глубине любви своей была она пронзена такой смертью моей. Где же были горячие, такие частые, непрерывные молитвы? Только, у Тебя. Разве Ты, Господи милосердия, “презрел бы сердце сокрушенное и смиренное” чистой скромной вдовы, прилежно творившей милостыню, охотно служившей служителям Твоим, не пропускавшей ни одного дня, чтобы не принести жертву к Твоему алтарю; дважды в день, утром и вечером, неизменно приходившей в церковь Твою не для пустых сплетен и старушечьей болтовни, а чтобы услышать Тебя в словах Твоих и быть услышанной Тобой в молитвах своих. Такою создала ее благодать Твоя. Ее ли слезами пренебрег бы Ты, ее ли бы оттолкнул и не подал ей помощи, когда она просила у Тебя не золота и серебра, не бренных и преходящих благ, а душевного спасения сыну? Нет, Господи, нет. Ты находился тут, Ты слышал ее и сделал всё так, как это было предопределено Тобою. Невозможно, чтобы Ты обманывал ее в тех видениях и ответах Твоих, из которых я одни упоминал, а другие не упоминал и которые она хранила верным сердцем и, постоянно молясь, предъявляла Тебе, как собственноручное Твое обязательство. И Ты удостоил, “ибо во веки милость Твоя”, перед теми, кому Ты отпускаешь все долги их, оказаться должником, обязанным исполнять обещания свои.

Поклонение кресту, позорному орудию казни, отобрало христианству самых внутренне свободных людей.

И вот настигла меня плетью своей телесная болезнь; я уже шел в ад, унося с собою все грехи, которые совершил пред Тобою, перед самим собою и перед другими, - великое и тяжкое звено, добавленное к оковам первородного греха, которым “мы все умираем в Адаме”. Ты ничего еще не отпустил мне во Христе, ибо он “не упразднил” еще на кресте своем “вражды”, которая была у меня с Тобою за грехи мои. Мог ли упразднить ее этот распятый призрак, в которого я верил? Насколько мнимой казалась мне Его плотская смерть, настолько подлинной была смерть моей души и насколько подлинной была Его плотская смерть, настолько мнимой была жизнь моей души, не верившей в Его смерть. Лихорадка моя становилась всё тяжелее; я уходил и уходил в погибель. Куда ушел бы я, если бы отошел тогда? Конечно, по справедливому порядку Твоему, только в огонь и муки, достойные моих дел. А мать не знала этого, но молилась в отсутствии. Ты же, присутствуя везде, услышал ее там, где была она, и сжалился надо мною там, где был я: телесное здоровье вернулось ко мне, еще больному кощунственным сердцем своим. Я ведь не захотел принять Твоего Крещения, даже в такой опасности; был я лучше мальчиком, когда требовал от благочестивой матери своей, чтобы она окрестила меня; об этом я вспоминал уже, исповедуясь Тебе. Я возрос на позор себе и, безумный, смеялся над Твоим врачеванием, но Ты не позволил мне, такому, умереть двойной смертью. Если бы такая рана поразила сердце моей матери, она никогда бы не оправилась. Я не могу достаточно выразить, как она любила меня; она вынашивала меня в душе своей с гораздо большей тревогой, чем когда-то носила в теле своем.

16. Один брат спросил авву Макария великого: в чем состоит совершенство? Старец отвечал: человек не может быть совершенным, если не приобретет смирения в душе и в теле, столь великого, чтобы не ценить себя ни за какое дело, но смиренно считать себя ниже всякой твари; чтобы никогда не осуждать никого, кроме себя самого; чтобы переносить обиды и безчестия, исторгнуть из сердца своего всякую нечистоту; заставить себя быть долготерпеливым, благим, братолюбивым, целомудренным, воздержанным, - ибо в писании сказано: досель царствие небесное нудится, и нуждницы восхищають е (Мф. 11, 12); чтобы прямо смотреть глазами своими, обуздывать язык, удаляться от всякого пустого и душевновредного слуха, соблюдать правоту рук, чистоту сердца пред Богом и непорочность тела; постоянно иметь представление и память о смерти; чтобы отложить всякий гнев и злобу, отречься от всего вещественного и плотских удовольствий, т.е. от диавола и всех дел его; совершенно покориться Всецарю Богу и всем Его заповедям, и непрестанно, во всякое время, во всякой вещи и во всяком деле иметь Его пред собою.

Древний Патерик. Глава 1. Увещание святых отцев к преуспеванию в совершенстве

Я думал немало о вашем положении и нахожу, что теперь особенно в болезненном положении вам не следует презирать того, что на вас полезно повлияло и произвело благое впечатление, слова ли то были слышанные или сновидения в этом роде. У Господа Бога средств много к тому, чтобы благовременно обратить мысль и заботу человека к единому на потребу и преимущественно к сказанному Господом в Евангелии: “будите готови на всякое время, яко не весте ни дне ни часа, в он же Сын Человеческий приидет”. Ежели, по слову святого Иоанна Лествичника, мысль о смерти великую пользу приносит христианину; то тем паче приготовление к смерти много может воспользовать душу того, кто с верой и упованием ожидает своего исхода из этой жизни.

Вам кажется, что заботливость о приготовлении к смерти делает вас менее способным ко всему доброму и необходимому. Но это несправедливо. Вам кажется так потому, что вы не вполне уверены в будущей своей участи. Но кто же может быть вполне уверен в этом, когда и совершенные, и угодники Божии, как, например, Арсений Великий и Агафон Великий, не без страха ожидали приближения часа смертного? Преподобномученик Петр Дамаскин говорит, что “спасение христианина обретается между страхом и надеждою, и потому ни в каком случае не должно ни дерзать, ни отчаиваться”…

Но кто из больных не чувствует расслабления душевного и телесного?..

Беседа святого Анастасия Синайского на шестой псалом… очень прилична к настоящему вашему положению… В ней вы найдете много такого, что может вас и успокоить, и укрепить, и вразумить, на что должно обратить преимущественно внимание ваше касательно известного приготовления.

Внешнее же приготовление, как я думаю, должно вам начать с двух главных предметов: написать духовное завещание и принять таинство елеосвящения, по предварительной исповеди и причащении. К чему из двух должно приступить прежде, то все равно — как обстоятельства укажут.

В духовном завещании касательно достояния вашего смотрите на усердие и расположение души вашей; но не делайте распоряжения по одному простому человеческому чувству, а поступайте с рассмотрением, имея в виду и полезное для души вашей.

О соборовании святым елеем также скажу, что его отлагать не должно. Чрез это таинство многим возвращалось и здравие телесное. Главная же польза его состоит в прощении забвенных прегрешений <...>

Как для потерявших аппетит и чувствующих отвращение к пище, полезна горькая полынь, так для злонравных полезно терпеть злоключения.

6.2.1955г.

Получил твое письмо, пишешь: что тебя иногда во время молитвы очень смущают хульные помыслы; такие бывают скаредные, что даже стыдно смотреть на иконы, священникам, как-то, стыдно говорить. Смущаться не надо, ибо такие помыслы не наши, а врага рода человеческого - дьявола. Просто не обращай внимания на них, и мысли старайся обратить на какие-либо внешние предметы. Этот дьявол - хулитель, иногда, во время божественной литургии хулит Господа, святые тайны и все божественное. Преподобный Никита Стифат сказал: “сей хулитель дьявол, иной раз нашими же устами хулит нас и Бога вышнего”.

Преподобный Иоанн Карфафский сказал: “не только перед скончанием мира дьявол возглаголет словеса на вышнего, как говорит Даниил (7,25), но и ныне бывает, через наши помыслы; тяжкие возносим хулы на самое небо, и самого вышнего бесславит, и создание его, и святые Христовы таинства. Сей хулитель - дьявол искушал Господа нашего Иисуса Христа чревоугодием, тщеславием и гордостью. Дьявол не знал тайны воплощения Богочеловека, все же почему-то догадывался: “Если ты сын божий” и прочее, как сказано в Евангелии (от Мат. 4, 3-9), Господь сказал: “Отойди от меня сатана”. Вот, и ты говори хулителю - дьяволу: отойди от меня сатана, я знаю Господа нашего Иисуса Христа, слушаю его и повинуюсь ему во всем, что заповедано в св. Евангелии, а тебя погибшего навсегда за твою гордость, не буду слушать, чтобы ты ни говорил мне; повторяю: отойди от меня, ненавистник всякого добра.

Хулитель-дьявол, хоть и всех искушает, но гордые больше страдают хульными помыслами, ибо Господь, за гордость попускает дьяволу искушать человека. Св. Отцы такие испытывали хуления, что даже не хотели предать писанию. Но они были опытными в духовной жизни, не смущались, ибо хорошо знали, что виновник хулы дьявол.

Большинство неразрешимых жизненных противоречий, несчастий, внутренних затруднений, о которых слышишь на исповеди, происходит от того, что люди живут вне Церкви, а искать разрешения своих трудностей приходят в Церковь. Ни решимости переменить свою жизнь, ни даже мысли об этом; — поэтому Церковь и бессильна им помочь. Войдите в Церковь, примите весь чин церковной жизни, и тогда трудности разрешатся сами собой.

Ты знал, Господи, почему я уезжал из Карфагена и ехал в Рим, но не подал об этом никакого знака ни мне, ни матери моей, которая горько плакала о моем отъезде и провожала меня до самого моря. Она крепко ухватилась за меня, желая или вернуть обратно, или отправиться вместе со мной, но я обманул ее, сочинив, что хочу остаться с приятелем, пока он не отплывает с поднявшимся ветром. Я солгал матери - и такой матери! и ускользнул от нее. И это Ты милосердно отпустил мне, сохранив меня, полного грязи и мерзости, от морских вод и приведя к воде благодати Твоей, омывшись которой, я осушил потоки материнских слез, которыми она ежедневно орошала пред Тобою землю, плача обо мне. Она отказывалась вернуться без меня, и я с трудом убедил ее провести эту ночь в часовне св. Киприана, поблизости от нашего корабля. И в эту ночь я тайком отбыл, она же осталась, молясь и плача. О чем просила она Тебя, Господи, с такими слезами? о том, чтобы Ты не позволил мне отплыть? Ты же, в глубине советов Своих, слыша главное желание ее, не позаботился о том, о чем она просила тогда: да сделаешь из меня то, о чем она просила всегда. Подул ветер и наполнил паруса наши и скрыл от взглядов наших берег, где она утром, обезумев от боли, наполняла уши Твои жалобами и стонами, которые Ты презрел: Ты влек меня на голос моих страстей, чтобы покончить с этими страстями, а ее за ее плотскую тоску хлестала справедливая плеть боли. Она любила мое присутствие, как все матери, только гораздо больше, чем многие матери, и не ведала, сколько радости готовишь Ты ей моим отсутствием. Она не ведала этого и поэтому плакала и вопила, и в этих муках сказывалось в ней наследие Евы: в стенаниях искала она то, что в стенаниях породила. И, однако, после обвинений меня в обмане и жестокости она опять обратилась к молитвам за меня и вернулась к обычной своей жизни; я же прибыл в Рим.

Человек приходит из бесконечности и в бесконечность уходит. Почему же в этот короткий миг своей жизни почти всякий средний человек так боится всякой мысли о том, что роднит его с бесконечным, что выходит из тесных и привычных рамок обыденности, и строит свою жизнь как будто нарочно так, чтобы вовсе не дать в ней места ничему духовному?