Patri.ru - Письма и дневники

Теперь, Господи, это уже прошло, и время залечило мою рану. Можно ли мне услышать от Тебя, Который есть Истина, можно ли преклонить ухо моего сердца к устам Твоим и узнать от Тебя, почему плач сладок несчастным? Разве Ты, хотя и всюду присутствуя, отбрасываешь прочь от себя наше несчастье? Ты пребываешь в Себе; мы кружимся в житейских испытаниях. И, однако, если бы плач наш не доходил до ушей Твоих, ничего не осталось бы от надежды нашей. Почему с жизненной горечи срываем мы сладкий плод стенания и плач, вздохи и жалобы?

Или сладко то, что мы надеемся быть услышаны Тобою? Это верно в отношении молитв, которые дышат желанием дойти до Тебя. Но в печали об утере и в той скорби, которая окутывала меня? Я ведь не надеялся, что он оживет, и не этого просил своими слезами; я только горевал и плакал, потерян я был и несчастен: потерял я радость свою. Или плач, горестный сам по себе, услаждает нас, пресытившихся тем, чем мы когда-то наслаждались и что теперь внушает нам отвращение?

“Твой оскверних образ и сластем поработих”. Сладости мира губят духовную жизнь, с ними теряется холодная трезвенность духа, ясность мысли, контроль над собой, рассеивается внимание, слабеет воля, ослабляется, растекается, растрепывается личность.

Какою печалью омрачилось сердце мое! куда бы я ни посмотрел, всюду была смерть. Родной город стал для меня камерой пыток, отцовский дом - обителью беспросветного горя; всё, чем мы жили с ним сообща, без него превратилось в лютую муку. Повсюду искали его глаза мои, и его не было. Я возненавидел всё, потому что нигде его нет, и никто уже не мог мне сказать: “Вот он придет”, как говорили об отсутствующем, когда он был жив. Стал я сам для себя великой загадкой и спрашивал душу свою, почему она печальна и почему так смущает меня, и не знала она, что ответить мне. И если я говорил “надейся на Бога”, она справедливо не слушалась меня, потому что человек, которого я так любил и потерял, был подлиннее и лучше, чем призрак, на которого ей ведено было надеяться. Только плач был мне сладостен, и он наследовал другу моему в усладе души моей.

2. Авва Памво спросил авву Антония: что мне нужно делать, чтобы спастись? Старец сказал ему: не надейся на свою праведность, не жалей о том, что прошло, и обуздывай язык и чрево.

Древний Патерик. Глава 1. Увещание святых отцев к преуспеванию в совершенстве

Наступающий пост старайтесь проводить рассудительно, соображаясь с телесными силами. По нездоровью и в 69-м апостольском правиле разрешается елей в среду и пяток, и даже некоторым на Страстной седмице, с покаянием и самоукорением, памятуя мудрое изречение святых отцов, что мы не телоубийцы, а страстоубийцы.

Преподобный Исаак Сирии пишет об одном старце, который вкушал пищу через два дня. Если же приходилось ему побеседовать с приходящими час или два, тогда он уже не мог вкушать пищу обычно, а принуждаем был сокращать срок времени и вкушал более обычной порции.

Вам должно помнить, что вы хозяйка дома, окруженная детьми, к тому же и нездоровье привязывается к вам. Все это показывает, что вам нужно более заботиться о душевных добродетелях; касательно же употребления пищи и других телесных подвигов у вас должно стоять впереди всего благое рассуждение со смирением.

Ежели в душевных недостатках приемлется покаяние, смирением растворенное, то в телесных немощах покаяние и самоукорение еще более имеют место. Преподобный Лествичник приводит слова “ни постихся, ни бдех, ни на земли возлегах, но смирихся и спасе мя Господь”. Начните, помолившись Богу, вкушать пищу в пост с елеем. Если же нужда потребует, по нездоровью вашему, большего, то в виде лекарства можете употреблять и большее. Представьте со смирением немощь вашу Господеви, и силен Он устроить все во благое.

Во время приготовления (к Святым Тайнам) нужно несколько дней употреблять без елея, но только советую вам придумывать пищу попитательнее, сухих плодов и подобного по желудку вашему, чтобы вы были способны к службам (если это возможно) и присматривать за детьми и в доме.

Как дитя малое и нелукавое, видя как иной выделывает какия-либо фантазии, утешается тем и, по незлобию своему, последует за этим дивотворцем: так и душа наша, будучи проста и блага, - ибо такою создана от благаго Владыки своего, - услаждается мечтательными прилогами диавола и, обольщаясь ими, подбегает к нему злокозненному, будто к доброму, как голубица к разставляющему сети для ея птенцов, и смешивает таким образом свои помыслы с мечтанием бесовскаго прилога. Если это будет лице красивой женщины, или другое что заповедями Христовыми совершенно запрещенное; то замышляет, как бы ухитриться и в дело привесть то, что внушила представившаяся красота; а потом дошедши до сосложения с помыслом тем, она уже и в дело посредством тела, проводит вообразившееся ей в мысли беззаконие, на осуждение себе.

4.8.1954 г.

На длинное твое письмо я пишу тебе кратко. Пишешь, что 25 лет читаешь и слушаешь и питаешься словом Божиим, а толку нет. Какой же ты хочешь иметь толк? Или хочешь увидеть себя во всем исправной и святой? Но так в духовной жизни не бывает. Будь довольна тем, что видишь свои недостатки, ибо от этого, незаметно, постепенно приходит, хотя и в малой степени, смирение. А уклонения и увлечения очень смиряют нашу самость. Мне помнится, что я писал тебе об этом не один раз.

Это хорошо, что вы с Х. Желаете заняться молитвой, добрый час, умудри вас Господь! Однако, знайте, что всякое доброе дело - разговор духовный, чтение душеспасительных книг, потерпеть обиду и т.д. относится к молитве.

Господь по своему милосердию поможет вам положить доброе начало.

Постоянно сталкиваешься с людьми светскими, внешними, стоящими вдали от церкви и не желающими признать {свое} непонимание, свою неготовность восприять Истину, а ставящими это свое непонимание в вину Церкви и Истине. Наше православное понимание, подход к Богу не чувственно-эмпирическое, не формально-логическое и рациональное, а жизненно-опытное, в меру нашего духовного роста, в связи с молитвой и нашей нравственностью, — “в лукавую душу не войдет Премудрость”.

Может ли один человек “исчислить хвалы Твои” за благодеяния Твои ему одному? Что сделал Ты тогда. Боже мой? как неисследима “бездна судеб Твоих”. Страдая лихорадкой, он долго лежал без памяти, в смертном поту. Так как в его выздоровлении отчаялись, то его окрестили в бессознательном состоянии. Я не обратил на это внимания, рассчитывая, что в душе его скорее удержится то, что он узнал от меня, чем то, что делали с его бессознательным телом. Случилось, однако, совсем по-иному. Он поправился и выздоровел, и как только я смог говорить с ним (а смог я сейчас же, как смог и он, потому что я не отходил от него, и мы не могли оторваться друг от друга), я начал было насмехаться над крещением, которое он принял вовсе без сознания и без памяти. Он уже знал, что он его принял. Я рассчитывал, что и он посмеется вместе со мной, но он отшатнулся от меня в ужасе, как от врага, и с удивительной и внезапной независимостью сказал мне, что если я хочу быть ему другом, то не должен никогда говорить ему таких слов. Я, пораженный и смущенный, решил отложить свой натиск до тех пор, пока он оправится и сможет, вполне выздоровев, разговаривать со мной о чем угодно. Но через несколько дней, в мое отсутствие, он опять заболел лихорадкой и умер, отнятый у меня, безумного, чтобы жить у Тебя на утешение мне.

Велика очищающая сила страданий и смысл их. Духовный наш рост зависит главным образом от того, как мы переносим страдания. Мужество перед ними, готовность на них — вот знак “правильной” души. Но не надо искать их и выдумывать.