Живя в такой среде, я в тогдашнем моем неустойчивом возрасте изучал книги по красноречию, желая в целях предосудительных и легкомысленных, на радость человеческому тщеславию стать выдающимся оратором. Следуя установление порядку обучения, я дошел до книжки какого-то Цицерона, языку которого удивляются все, а сердцу не так.
Есть люди, которые, как будто не веря в Бога. “живут морально, делая добро”. Большею частью это ложная мораль и фальшивое добро, изнутри отравленное скрытым тщеславием и гордостью. Если же это — чистое Добро, то эти люди, сами того не зная или не умея назвать Бога, “прикасаются к Его ризе”.
Тянули меня к себе и те занятия, которые считались почтенными: я мечтал о форуме с его тяжбами, где бы я блистал, а меня осыпали бы похвалами тем больше, чем искуснее я лгал. Такова слепота человеческая: слепотою своею люди хвалятся. Я был первым в риторской школе: был полон горделивой радости и дут спесью. Вел я себя, правда, гораздо спокойнее. Господи, Ты знаешь это, и вообще не принимал никакого участия в “опрокидываниях”, которыми занимались “совратители” (это зловещее дьявольское имя служило как бы признаком утонченности). Я жил среди них, постыдно стыдясь, что сам не был таким, я бывал с ними, иногда мне было приятно с ними дружить, но поступки их всегда были мне отвратительны. Это было дерзкое преследование честных новичков, которых они сбивали с прямого пути, так себе, забавы ради, в насыщение своей злобной радости. Нет деяния, больше уподобляющегося деяниям дьявольским. Нельзя было назвать их вернее, чем “совратителями”. Сначала они были сами, конечно, совращены и развращены, соблазняемые втайне и осмеянные лживыми духами в самой любви своей к осмеянию и лжи.
Слышу, что хвороба к тебе опять пристала и спина болит и внутренность не в порядке. Я уже не раз тебе писал о содержании 94-й главы блаженного Диодоха, что древних христиан враг искушал разными мучениями, а христиан настоящего времени враг искушает разными помыслами и разными недугами телесными. И блаженный Диодох советует нам в это время помнить псаломское слово: “терпя потерпех Господа и внят ми”; и апостольское слово: “его же любит Господь наказует, биет же всякаго сына его же приемлет”. Есть и поговорка, которою обыкновенно утешают себя скорбящие в затруднительном положении: “Терпел Моисей, терпел Елисей, терпел Илия, потерплю и я”. <…> И блаженный Екдик пишет: “дом души — терпение; пища души — смирение”.
Когда пищи в доме не достает, тогда душа выходит вон, то есть из терпения. На словах об этом рассуждать легко, а на деле исполнять не всегда легко, и не для всех. <…>
На Израили велелепота Его, - на уме, зрящем красоту славы Самого Бога, сколько это возможно, и сила Его на облацех (Пс. 67, 35), - на душах светозрачных, во утрии вперяющих взор свой в Седящаго одесную Отца, Который, осиявая их, подобно тому, как солнце озаряет лучами своими чистыя облака, являет достолюбезнейшими.
Письмо инокине.
7.2.1954г.
Твое длинное письмо получил и прочел с любовью. Порадовался твоей перемене в жизни. Пресвятая Богородица чудесным образом поставила тебя на истинную дорогу, которая ведет в вечные обители, даже приютила тебя под свой покров; глубоко верь, что она поможет тебе в горькие минуты твоего переживания, ибо в этой жизни постоянства нет, но, как в воздухе бывают перемены. Как упражняться в молитве, я писал Х., Прочти в письме, в котором я писал ей. Советую тебе, но не как закон или повеление, а просто совет: ежедневно читай Богородицу Дево Радуйся 12 раз, и 33 раза Иисусову молитву, только старайся читать со вниманием молитву, ибо внимание душа молитвы. От трех условий, о которых я писал тебе, душа воспитывается в духовной жизни. Особенно важно оставить свою волюшку позади себя, да и нелегко это сделать, но зато могущественное врачевство против дьявольской гордости. Гордости свойственно настаивать на своем в разговоре, чтобы его всегда был верх; другому подчиниться не может, упорно отстаивает свои мнения.
Вот святые отцы сами прошли этим путем и оставили нам в руководство эти условия. Именно, только этими условиями и приобретается внутренний душевный мир, и такой человек, где бы он не жил - везде будет мирен. Св. архиепископ Феофил посетил однажды гору Нитрийскую и пришел к нему авва горы. Архиепископ сказал ему: “Какое делание по твоему, опытному сознанию, есть высшее на иноческом пути?”. Старец ответил: “Повиновение и постоянное самоукорение”. Архиепископ сказал: “Иного пути, кроме этого нет”.
Вот, что еще, хотя я скажу и безумно, но не буду безумен, всю я свою жизнь стремлюсь и стараюсь исполнить эти три условия, и по Божией милости обретаю хоть и несовершенный мир, а все же бываю мирен. Назначили меня настоятелем в Печенегский монастырь, прямо из простого монаха посвятили в иеродиакона и иеромонаха и в игумена; в две недели собрался в путь-дорогу и учился служить; но я по благодати Божией был мирен; удивлялись некоторые иноки: “Как ты спокойно собираешься, другие переходят в другую келью с тревогой, а ты так мирно принял назначение”. Многие иноки говорили мне многое. Большинство советовали отказаться: ты ведь едешь на крест. Я ответил: “Мы не знаем, когда и где Господь дает крест”. Вот и собралися в путь, со мной еще два иеромонаха. Ехали мы туда 16 суток, до города Рованиеми на поезде, а от города 500 верст по Печенге, 250 верст на лошадях и 250 верст на оленях, конечно, не легко было, ибо не знали языка, а все же добрались.
Приехали вечером, встретили нас с колокольным звоном, пришли в церковь, надели на меня мантию шелковую, открыли царские врата, я приложился, и иеромонахи, которые приехали со мной, к престолу и к раке преп. Трифона. Братия вся была собравшись в церковь, священнослужащие в облачениях; не готовился я сказать что-нибудь, а когда стал подходить к братии, помысел говорить мне: “скажи что-нибудь”, вот я и сказал: “Здравствуйте, отцы святые и братия, прислан я к вам настоятелем и со мной еще два иеромонаха, мы собрались в очень короткий срок. Всего две недели учился я служить, ибо посвящен я из простого монаха; в службе будут какие-либо ошибки, покройте мои недостатки Христианской любовью, а в хозяйственных делах прошу вас помогайте мне”. Казначей ответил: “Будем, будем помогать”. Я продолжал: “Отцы святые, главное - надо нам стараться, чтобы у нас был мир и согласие, если это будет, тогда почиет на нас Божия благодать. Аминь”.
Ризничий сказал: “Прости, мы ничего не можем сказать”. Братия вся подходила ко мне под благословение и мы пошли к приготовленному чаю, был пирог с семгой и ватрушки. Попили чайку в настоятельных кельях. Я остался здесь ночевать и на постоянное жительство; помещение большое, два зала, две комнаты и спальня. Принял монастырь очень просто, прожил там 10 лет и 8 месяцев. До меня был назначен настоятелем иеродиакон, но он очень расстроился, с ним стали случаться припадки. Вот тогда меня и назначили.
На Валааме проходил послушания разные, и все такие, которые мне не нравились, однако, не унывал, а был мирен. От св. Послушания рождается смирение и сила воли укрепляется. А св. Отцы даже приписывают послушание мученичеству. Очень хорошо пишет авва Дорофей, советую тебе прочитать эту книгу.
Вообще очень нам вожделенна своя волюшка. А вдруг надо оставить свою волю и исполнить волю другого. Очень трудно уступить другому, - это могут только великие души, а слабенькие крепко настаивают на своем.
Еще возьми себе в обязанность: в расстройстве не надо решать никакого дела. Так советуют св. Отцы.
Еще о гордости: свойство гордости - видеть в себе только хорошее, а в других только худое, а свойство смирения видеть свои грехи, а в других добрые качества.
Почему надо “подавать” всякому нищему, не входя в рассмотрение его достоинств, и даже, если знаешь, что он недостойный человек: кроме того, что дающий обогащает себя духовно, а запирающий свое сердце и кошелек — грабит самого себя, — кроме этого, отказывая в милостыне, особенно у самых врат церковных, мы наносим тяжкий вред просящему, поселяем в нем злобу, убиваем веру, возбуждаем ненависть к богатым, сытым, религиозным.
И надо мною, окружая меня, витало далекое и верное милосердие Твое. Гноем какой неправды не был я покрыт! Кощунственным было любопытство мое: покинул я Тебя и дошел до бездны неверности, до обманчивого угождения демонам, в жертву которым приносил злые дела свои. И за каждое из них бичевал Ты меня! Я осмелился даже во время совершения службы Твоей в церковных стенах гореть желанием и улаживать дело, верным доходом, с которого была смерть: за это поразил Ты меня тяжел наказанием, но оно было ничем сравнительно с виною моей. О ты, великий в милосердии своем, Господь мой, прибежище мое от грозных опасностей, среди которых бродил я, в гордой самоуверенности далеко уходя от Тебя; я любил пути свои, а не Твои, любил свободу, свободу беглого раба.
Многих смущают своей прозаичностью и кажутся неуместными денежные сборы в церкви.
Горе нам, если мы это рассматриваем житейски, буднично. Вообще говоря, для христианина нет тем будничных, скучных, не религиозных. Только “по-христиански”. И тогда всякая тема становится глубокой и многозначительной. Дело не в теме, а в отношении к ней. Разве не бывает, что тема высокая, святая трактуется кощунственно или лицемерно.
Апостол Павел, производя свои сборы на церковь, перевозя пожертвования, пишет об этом, не сомневаясь, что делает дело святое: дающие умножают в своем сердце плоды духа, принимающие побуждаются этим к прославлению Бога и благодарности тем, кто проповедует Евангелие не только языком, но и исполняет его своим сердцем. Если мы одно тело при одной Главе — Христе, то как можем мы терпеть в своей среде бедных, голодных братьев? Принимайте церковные сборы как испытание вашей веры, вашей любви, вашего патриотизма. Такие сборы являются проверкой не столько ваших денежных возможностей, сколько богатства вашего сердца. Смотрите внимательно, какими чувствами встречает оно призывы о помощи. — Тысячами рук больных и сирот сам Христос стучится в ваше сердце, и вы откроете двери и впустите Его; а что это Он, вы узнаете по тому чувству радости, которое знает всякое милующее сердце. Бог может и сам, “чудом”, помочь, но это чудо совершится через людей; блаженны те, кто явятся “служителями чуда”.
Гордость и непокорство порождают ложь - начало всякого зла и бедствий.
Лицемерие хуже неверия.
Не надо верить приметам, и не будут исполняться.
Не смиряешься, оттого и не имеешь покоя.
Самолюбие наше - корень всему злу.
Памятозлобие, зависть, ненависть и подобные страсти кроются внутри и рождаются, и произрастают от внутреннего корня самолюбия.
Отчего человек бывает плох? Оттого, что забывает, что над ним Бог.
В праздности время грех проводить.