Patri.ru - Письма и дневники

Что извлек я, несчастный, из того, вспоминая о чем, я сейчас краснею, особенно из того воровства, в котором мне было мило само воровство и ничто другое? Да и само по себе оно было ничто, а я от этого самого был еще более жалок. И однако, насколько я помню мое тогдашнее состояние духа, я один не совершил бы его; один я никак не совершил бы его. Следовательно, я любил здесь еще сообщество тех, с кем воровал. Я любил, следовательно, кроме воровства еще нечто, но и это нечто было ничем. Что же на самом деле? Кто научит меня, кроме Того, Кто просвещает сердце мое и рассеивает тени его? Зачем приходит мне в голову спрашивать, обсуждать и раздумывать? Ведь если бы мне нравились те плоды, которые я украл, и мне хотелось бы ими наесться, если бы мне достаточно было совершить это беззаконие ради собственного наслаждения, то я мог бы действовать один. Нечего было разжигать зуд собственного желания, расчесывая его о соучастников. Наслаждение, однако, было для меня не в тех плодах; оно было в самом преступлении и создавалось сообществом вместе грешивших.

“Не прелюбы сотвори” — по-гречески — распоряжаться чужим. “Прелюбы” — любовь, преступающая законы. Чисто или не чисто не вещь или действие само по себе, а смещение, нарушение. Навоз в поле — радость хозяина: из него хлеб; а на столе он — бесчинство.

“Что воздам Господу” из того, что собрала память моя и перед чем не устрашилась бы душа моя? Возлюблю Тебя, Господи, возблагодарю, исповедую Имя Твое, ибо отпустил Ты мне столько злого и преступного! По милости Твоей и по милосердию Твоему растопил Ты грехи мои, как лед. По милости Твоей Ты не допустил меня совершить некоторых злодеяний, - а чего бы я не наделал, я, бескорыстно любивший преступление? И я свидетельствую, что всё отпущено мне: и то зло, которое совершил я по своей воле, и то, которого не совершил, руководимый Тобою. Кто из людей, раздумывая над своей немощью, осмелится приписать свое целомудрие и невинность собственным силам и станет меньше любить Тебя? - будто ему не нужно Твоего милосердия, по которому отпускаешь Ты грехи обратившимся к Тебе? И пусть человек, которого Ты призвал и который, последовав за голосом Твоим, избежал того, о чем он прочтет в моих воспоминаниях и в моих признаниях, не смеется надо мною: меня ведь, больного, вылечил Тот Врач, Который не дал ему захворать или, вернее, не дал захворать так сильно. Пусть за это он возлюбит Тебя в такой же мере, нет, даже больше. Ибо он увидит. Кто избавил меня от таких недугов греха, и увидит, что это Тот же, благодаря Которому он не запутался в таких же недугах греха.

Слышу, что вы написали духовное завещание, в котором назначили двум сыновьям большую часть капитала… а двум другим сыновьям меньшую…

При написании духовного завещания следовало бы вам попомнить апостольское слово: “подражатели бывайте Богу, яко чада возлюбленные”; потому что Бог и пришедшим в единодесятый час повелел дать ровную часть с работавшими от двенадцатого часа жизни, не помянув, яко незлобивый, противление и прогневание последних.

Тем более что Сам Господь в Евангельском учении увещевает всех, глаголя: “аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный. Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших”. Рассудите хорошенько это великое слово Господне при настоящем вашем болезненном положении: не придет ли вам благое желание изменить духовное завещание ваше, назначив всем детям части поровну <...> А такая путаница не даст покоя душе вашей в будущем веке.

Вот как думаю аз грешный, так и пишу вам убогий мой совет.

Вы же рассмотрите сами снова дело это, и, здраво обсудив его, сделайте так, как будет полезно и душе вашей, и всем детям вашим. <...>

Так надлежит бегать дерзостности (безосторожной вольности в обращении с другими), как яда аспидова и уклоняться от частых бесед, как от змий и порождений ехидниных; потому что они весьма скоро могут привести в совершенное забвение о внутренней брани, и низвести душу долу с обрадывающей высоты, доставляемой чистотою сердца. Проклятия достойное забвение, как вода огню, противится вниманию, и сильным супостатом ему бывает каждочасно. От забвения приходим в нерадение, от нерадения переходим к пренебрежению (порядков духовной жизни) и унынию, - и к безместным похотениям; и таким образом опять возвращаемся вспять, как пес на свою блевотину (2 Петр. 2, 22). Будем же бегать вольности, как яда смертоноснаго; а злой недуг забвения будем врачевать крайне строгим хранением ума и непрестанным призыванием Господа нашего Иисуса Христа: ибо без Него не можем мы творити ничесоже (Иоан. 15, 5).

4.10.1955г.

Христос посреди нас!

Радуюсь, что вы помните Валаам и чувствуете помощь от преп. Сергия и Германа. Вы пишите, что имеете вражду на тетю уже 16 лет и не можете примириться. Это очень печально: знай что твои добродетели Богу не угодны. Как ты можешь читать молитву Отче Наш “…Остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должникам нашим”? Сама не прощаешь, а просишь у Бога прощения? Всуе молишься, Бог не простит тебе до тех пор, пока не примиришься с тетей. Прочти в Евангелии, в 5-ой главе от Матфея ст. 23. Сам Господь даже молился отцу своему за распинателей: “Отче отпусти им, не видят, что творят” (от Луки 23,34). И св. апост. архид. Стефан молился за побивающих его камнями: “Господи не постави им греха сего” (Деяния апост. 7,60). Вот какие примеры имеем, а ты не можешь примириться с тетей. Пишешь, что она обидела тебя, но внимательно рассмотри себя, может быть ты и сама не права была; пусть будет так, что она напрасно обидела тебя, все же ты должна сходить к ней и примириться. Хотя жестокое сердце твое не захочет примириться, понудь его, помолись Богу и проси его помощи, чтобы Господь смягчил сердце твое, непременно так сделай, иначе ты погибнешь. Ибо суд Божий во второе пришествие будет по Евангелию.

В молитве ко св. Причащению говорится “иди примирись тя опечалившим”, а если не примирившись приступишь ко св. Причащению, тогда св. Тайны не вменятся в тайны. Вот, что еще есть в церковной истории: были очень большие друзья, священник Саприкий и мирянин Никифор. Дьявол навел на них такую вражду, что никак не могли примириться. Тогда было гонение на Христиан, священник Саприкий много претерпел мучений, приговорили отсечь ему голову. Никофор спросил священника: мучениче Христов, прости меня ради Христа, но жестокий священник не простил и сказал мучителям: отрекаюсь от Христа, а Никифор объявил себя Христианином и отрубили ему голову. Саприкий погиб, а Никифор стал мучеником. Вот какой тяжкий грех вражда, после тяжких мучений погиб человек. Из многих примеров написал я тебе немного. Не пиши мне писем до тех пор, пока не примиришься с тетей.

Призываю на вас Божие благословение, примири и храни вас Господь.

Можно прожить, и живут многие, всю жизнь слабой чьей-то тенью, копией. Самый первый примитивный смысл существования — быть самим собой, возвышаясь до преобразования себя в “Образ и подобие Божие”.

Так блудит душа, отвратившаяся от Тебя и вне Тебя ищущая то, что найдет чистым и беспримесным только вернувшись к Тебе. Все, кто удаляются от Тебя и поднимаются против Тебя, уподобляются Тебе в искаженном виде. Но даже таким уподоблением они свидетельствуют о том, что Ты Творец всего мира, и поэтому уйти от Тебя вообще некуда. Итак, что же было мне мило в том воровстве? И в чем искаженно и извращенно уподоблялся я Господу моему? Или мне было приятно хотя бы обмануть закон, раз уж я не мог сокрушить его в открытую, и я, как пленник, создавал себе куцее подобие свободы, безнаказанно занимаясь тем, что было запрещено, теша себя тенью и подобием всемогущества? Вот раб, убегающий от господина своего и настигший тень. О тлен, о ужас жизни, о глубина смерти! Может ли быть любезно то, что запретно, и только потому, что оно запретно?

Ожидание и требование чудес — не только нечестиво, как проявление недоверия к Богу, но и бессмысленно — ведь мы имеем миллионы совершившихся чудес в, если они не убедили нас ни в чем, то почему именно это (n+1) чудо должно нас убедить?

Одной игумений, пришедшей к нему за наставлением, как управлять, старец в беседе сказал, что так как в монастыре народ бывает разный, то управлять им нужно поразному, и в назидание рассказал ей такой случай: “Покойный Государь Петр Великий любил петь на клиросе. Был при нем один диакон с хорошим голосом, но такой застенчивый и так боялся царя, что Государь всегда понуждал его петь. Потом уже диакон так привык, что своим голосом заглушал голоса всех певцов и даже самого царя. Тогда Петр Великий стал держать его за рукав, чтобы остановить, но не тут-то было. Государь дергает, а он пуще орет”.