Patri.ru - Письма и дневники

В детстве моем, которое внушало меньше опасностей, чем юность, я не любил занятий и терпеть не мог, чтобы меня к ним принуждали; меня тем не менее принуждали, и это было хорошо для меня, но сам я делал нехорошо; если бы меня не заставляли, я бы не учился. Никто ничего не делает хорошо, если это против воли, даже если человек делает что-то хорошее. И те, кто принуждали меня, поступали нехорошо, а хорошо это оказалось для меня по Твоей воле, Господи. Они ведь только и думали, чтобы я приложил то, чему меня заставляли учиться, к насыщению ненасытной жажды нищего богатства и позорной славы. Ты же, “у Которого сочтены волосы наши”, пользовался, на пользу мою, заблуждением всех настаивавших, чтобы я учился, а моим собственным - неохотой к учению, Ты пользовался для наказания моего, которого я вполне заслуживал, я, маленький мальчик и великий грешник. Так через поступавших нехорошо Ты благодетельствовал мне и за мои собственные грехи справедливо воздавал мне. Ты повелел ведь - и так и есть - чтобы всякая неупорядоченная душа сама в себе несла свое наказание.

Ничто из сотворенного Богом не есть зло; мы сами извращаем, претворяем в зло и самих себя и все кругом себя; на этот поворот ко злу есть наша свободная воля.

Господи, я хочу узнать, если Тебе угодно, с каким намерением отложено было тогда мое Крещение: во благо ли отпущены мне были вожжи моим греховным склонностям? или они не были отпущены? Почему и до сих пор в ушах у меня со всех сторон звенит от слова, то об одном человеке, то о другом: “оставь его, пусть делает: ведь он еще не крещен”. Когда дело идет о телесном здоровье, мы ведь не говорим: “оставь, пусть его еще ранят: он еще не излечился”. Насколько лучше и скорее излечился бы я, заботясь об этом и сам, и вместе со своими близкими, дабы сенью Твоей осенено было душевное спасение, дарованное Тобой. Было бы, конечно, лучше. Какая, однако, буря искушений нависает над человеком по выходе из детства, мать моя это знала и предпочитала, чтобы она разразилась лучше над прахом земным, который потом преобразится, чем над самим образом Божиим.

<...> Вы глубоко уверены, что нет для человека иного источника благополучия на земле и вечного блаженства на небе, кроме Церкви Христовой, и что все вне оной — ничто, и желали бы передать это убеждение детям своим, чтобы оно было как бы сокровенной их жизнью; но вам кажется, что не имеете призвания учить и не можете говорить с должной силой убеждения об этом великом предмете.

Как мать чадолюбивая, сами передавайте сведения об этих предметах вашим детям, как умеете. Вас в этом заменить никто не может, потому что другим вы должны бы еще сперва растолковать ваши понятия и желания, и при том другие не знают ваших детей и их душевное расположение и потребности; и при том слова матери более могут действовать на них, нежели слово постороннего человека. Наставления других действуют на ум, а наставления матери — на сердце. Если же вам кажется, что сын ваш многое знает, многое понимает, но мало чувствует, то, повторяю, не огорчайтесь и этим. А молитесь об этом Богу, да устроит полезное о сыне вашем, яко же весть.

Вы пишете, что у него прекрасная память; пользуйтесь и этим. Передавайте ему, кроме наставлений, душеполезные повести и по времени спрашивайте его, чтобы он вам повторял, как помнит и понимает. Все, что он от вас услышит, будет сперва храниться в его памяти и уме, а потом, с помощью Божией, при содействии опытов в жизни, может перейти в чувство.

Вы жалуетесь, что мать отвлекает вас от занятий с сыном. Можете объяснить ей прямо, что польза сына требует, чтобы вы с ним занимались; а она, как разумная бабушка, конечно, в этом должна снизойти вам без огорчения.

Повторяю: призывая Божью помощь, действуйте касательно сказанного, как умеете, как вас вразумит Господь и как можете, — ничтоже сумняся и ничтоже бояся.

Надлежит тебе острым и напряженным взором ума смотреть внутрь, чтоб узнавать входящих; узнав же, тотчас противоречием сокрушать главу змия, с воздыханием возопив в то же время ко Христу. И получишь тогда опыт невидимаго Божескаго заступления. Ясно также увидишь тогда и правость сердца (право ли оно действует, или в чем состоит правое действование сердца).

12.12.1952 г.

Христос посреди нас.

… Ты пишешь о своих болезнях, что они посланы Богом за грехи твои. Нет, не так надо думать. Судьбы Господни не постижимы, и наш ограниченный умишко не может понять их; кому какие болезни и скорби даются Богом нам грешным, однако, знай, что в сей юдоли плачевной, временной жизни, миновать их не можем.

Умудри тебя, Господи! Не представляй Бога очень строгим судьей и карателем. Он очень милостивый, принял нашу плоть человеческую и пострадал, как человек, не ради святых, а ради грешников, подобных нам с тобой. Отчаиваться не надо, ибо нет греха превышающего Божие милосердие, отчаяние всегда дьявол наносит, его слушать не надо. Старайся, по возможности, исполнять заповеди Господни, не осуждай ни кого ни в чем и не будешь осуждена; если будешь следить за собой, конечно, найдутся грехи, которые не дадут причины осуждать других. Еще: “чего себе не желаешь, того и другим не делай”, и прочие евангельские заповеди.

Еще пишешь, что раньше молилась лучше, а теперь не слышу, как стучит Господь в сердце. Тоже не так думаешь! Раньше у тебя молитва была мечтательная и думала о себе нечто такое, а теперь стала понимать маленько - вот, и увидела себя, какая ты стала. Человек, чем к Богу больше приближается, тем больше видит себя грешнее. Святой Петр Дамаскин пишет: “Если человек увидит свои грехи аки песок морской, то в этом состоит здравие души”. Вот степень святых, а они опытные в духовной жизни; а люди хотят увидеть себя исправными во всем.

Конечно, хорошо бы поговорить лично о духовной жизни, ибо в письме трудно писать о тонкостях в духовной жизни.

Благодари Бога, что он по своей благости, избавил тебя от ненависти к родителям твоего мужа. И впредь старайся н на кого не иметь вражды, ибо от ближнего зависит жизнь и смерть.

Святой апостол Павел, перечисляя степени святых, сравнивает одних солнцу, других луне, а иных звездам, и звезды имеют большую разницу между собой, но нам бы с тобой быть хоть и малюсенькой звездочкой, но на том же небе. А если, что и стрясется по человеческой немощи, унывать не надо, смиримся, сознаем свою немощь и покаемся; человеку свойственно падать, а дьяволу не каяться.

Буди, Господи, милость твоя на нас, якоже уповаем на тя, аминь!

Жизнь наша не идет плавно и равномерно. Она идет, как всякий живой процесс, как жизнь природы, — моментами упадка и возвышения. Пост — период духовных усилий. Если мы не можем отдать Богу всю свою жизнь, то посвятим Ему безраздельно хотя бы периоды постов — усилим молитву, умножим милостыню, укротим страсти, примиримся с врагами.

Я слышал еще мальчиком о вечной жизни, обещанной нам через уничижение Господа нашего, нисшедшего к гордости нашей. Я был ознаменован Его крестным знамением и осолен Его солью по выходе из чрева матери моей, много на Тебя уповавшей. Ты видел, Господи, когда я был еще мальчиком, то однажды я так расхворался от внезапных схваток в животе, что был почти при смерти; Ты видел. Боже мой, ибо уже тогда был Ты хранителем моим, с каким душевным порывом и с какой верой требовал я от благочестивой матери моей и от общей нашей матери Церкви, чтобы меня окрестили во имя Христа Твоего, моего Бога и Господа. И моя мать по плоти, с верой в Тебя бережно вынашивавшая в чистом сердце своем вечное спасение мое, в смятении торопилась омыть меня и приобщить к Святым Твоим Таинствам, Господи Иисусе, ради отпущения грехов моих, как вдруг я выздоровел. Таким образом, очищение мое отложили, как будто необходимо было, чтобы, оставшись жить, я еще больше вывалялся в грязи; по-видимому, грязь преступлений, совершенных после этого омовения, вменялась в большую и более страшную вину. Итак, я уже верил, верила моя мать и весь дом, кроме отца, который не одолел, однако, во мне уроков материнского благочестия и не удержал от веры в Христа, в Которого сам бще не верил. Мать постаралась, чтобы отцом моим был скорее Ты, Господи, чем он, и Ты помог ей взять в этом верх над мужем, которому она, превосходя его, подчинялась, ибо и в этом подчинялась, конечно. Тебе и Твоему повелению.

У нас чисто православное аскетическое чувство “трезвенности”, в противовес “духовному пиянству” — сладости, “приятности” — в этом одно из наших отличий от католичества. Это различие особенно явно в церковном искусстве.

“Если кто тебя обидит, - говорил старец одной монахине в назидание, - не рассказывай никому, кроме старца, и будешь мирна. Кланяйся всем, не обращая внимания, отвечают ли тебе на поклон или нет. Смиряться нужно пред всеми. Если мы не совершили преступлений, какие совершали другие, то это, может быть, потому, что не имели к тому случая, - обстановка и обстоятельства были другие. Во всяком человеке есть что-нибудь хорошее и доброе, мы же обыкновенно видим в людях только пороки, а хорошего не видим”.
Говоря о том, что без смирения нельзя спастись; старец приводил такой пример: “Одна госпожа видела во сне Господа Иисуса и пред Ним толпу народа. На Его зов первою подошла к Нему девушка крестьянка, а потом мужик в лаптях и еще все люди крестьянского сословия. Госпожа подумала, что и ее за простоту, доброту и вообще за все добродетели Господь позовет к Себе. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что Господь перестал уже звать. Она решилась было сама напомнить о себе Господу, но Он отвратился от нее. Тогда госпожа упала на землю и начала смиренно сознаваться, что она действительно хуже всех и недостойна быть в Царствии Небесном”. Затем старец прибавил: “А вот такие-то и годятся, таких-то там и надо”.
Когда тебе досаждают, никогда не спрашивай, зачем и почему. В Писании этого нигде нет. Там, напротив, сказано: если кто ударит тебя в десную ланиту, обрати ему и другую. В десную ланиту на самом деле ударить неудобно, а разуметь это нужно так: если кто на тебя будет клеветать или безвинно чем-нибудь досаждать, это будет значить ударение в десную ланиту. Не ропщи, а перенеси удар этот терпеливо, подставив при сем левую ланиту, то есть вспомнив свои неправые дела. И если, может быть, ты теперь невиновен, то прежде много грешил, и тем убедишься, что достоин наказания.
Терпел Елисей, терпел Моисей, терпел Илия, так потерплю же и я.
“Батюшка! Научите меня терпению”, - сказала одна сестра. “Учись, - ответил старец, - и начинай с терпения находящихся и встречающихся неприятностей”. - “Не могу понять, как можно не возмущаться обидами и несправедливостями”. Ответ старца: “Будь сама справедлива и не обижай никого”.
Если кто-то из братии по малодушию и нетерпеливости скорбел о том, что его долго не представляют к мантии или к иеродиаконству и иеромонашеству, старец имел обыкновение так говорить в назидание: “Это, брат, все придет в свое время. Все дадут; добрых дел никто не даст”.
Памятозлобие, зависть, ненависть и подобные страсти кроются внутри и рождаются, и произрастают от внутреннего корня самолюбия. Ветви снаружи как ни обрубай, пока корень этот будет сыр и свеж и не будет употреблено средств подсечь внутренние разветвления этого корня, через которые проникает зловредная влага и произращает наружные отпрыски, - труд будет напрасен.
Секира к истреблению корня самолюбия - вера, смирение, послушание и отсечение своих хотений и разумений.
Однажды старец сказал на общем благословении: “Бог посещает Своею милостью только смиренных”. После этого, немного помолчав, вдруг прибавил: Бдите убо, яко не весте дне, ни часа (Мф. 25, 13)… Через несколько минут тут же, на общем благословении, известили батюшку о кончине одного скитского послушника (Алексея Кронштадтского).
На слова одной паломницы, стоявшей около старца, что гордость мешает всем, он ответил: “А ты закутайся в смирение, тогда если и небо к земле прильнет, не страшно будет”.
Помни и сказанное в псалме: Ecu nymue Господни милость и истина (Пс. 24, 10). То есть должно ближнему оказывать милость и всякое снисхождение. А от себя самих требовать всякой истины — исполнения заповедей Господних. Старайся подражать и той преподобной матери, которая, видя к себе зависть и ненависть и слыша разные клеветы, говорила себе самой: “Я недостойна любви их”. А когда находит на тебя смущение по этим причинам, повторяй псаломское слово: Мир мног любящим закон Твой, и несть им соблазна (Пс. 118, 165).
Вопрос: “Можно ли желать совершенствования в жизни духовной?” Ответ старца: “Не только можно желать, но и должно стараться совершенствоваться в смирении, то есть в том, чтобы считать себя в чувстве сердца хуже и ниже всех людей и всякой твари”. Говорил и еще старец Амвросий в назидание своим ученикам о смирении: «Пришел было к настоятелю о. архимандриту Моисею один посетитель, но, не застав его дома, отправился к его родному брату, о. игумену Антонию. Среди разговора гость спросил о. игумена: “Скажите, батюшка, какого вы держитесь правила?” О. Антоний отвечал: “Много было у меня правил, жил я в пустыни и по монастырям, и все разные были правила, а теперь осталось одно мытарево: “Боже, милостив буди мне грешному!”» При этом батюшка добавил еще рассказ о том, как одна все хотела странствовать туда и сюда - и в Киев, и в Задонск, а старец один и говорит ей: “Все это тебе не на пользу, а сиди-ка лучше дома и твори мытареву молитву”.
“Лишь только смирится человек, - говаривал старец, - как тотчас же смирение поставляет его в преддверие Царства Небесного”, которое, прибавим к сему апостольские слова, несть брашно и питие, но правда и мир и радость о Духе Святе (Рим. 14, 17).
“Царствие Божие, - говорил еще старец, - не в словах, а в силе; нужно меньше толковать, больше молчать, никого не осуждать и всем мое почтение”.