Patri.ru - Письма и дневники

Разве не перешел я, подвигаясь к нынешнему времени, от младенчества к детству? Или, вернее, оно пришло ко мне и сменило младенчество. Младенчество не исчезло — куда оно ушло? и все-таки его уже не было. Я был уже не младенцем, который не может произнести слова, а мальчиком, который говорит, был я. И я помню это, а впоследствии я понял, откуда я выучился говорить. Старшие не учили меня, предлагая мне слова в определенном и систематическом порядке, как это было немного погодя с буквами. Я действовал по собственному разуму, который Ты дал мне. Боже мой. Когда я хотел воплями, различными звуками и различными телодвижениями сообщить о своих сердечных желаниях и добиться их выполнения, я оказывался не в силах ни получить всего, чего мне хотелось, ни дать знать об этом всем, кому мне хотелось. Я схватывал памятью, когда взрослые называли какую-нибудь вещь и по этому слову оборачивались к ней; я видел это и запоминал: прозвучавшим словом называется именно эта вещь. Что взрослые хотели ее назвать, это было видно по их жестам, по этому естественному языку всех народов, слагающемуся из выражения лица, подмигиванья, разных телодвижений и звуков, выражающих состояние души, которая просит, получает, отбрасывает, избегает. Я постепенно стал соображать, знаками чего являются слова, стоящие в разных предложениях на своем месте и мною часто слышимые, принудил свои уста справляться с этими знаками и стал ими выражать свои желания. Таким образом, чтобы выражать свои желания, начал я этими знаками общаться с теми, среди кого жил; я глубже вступил в бурную жизнь человеческого общества, завися от родительских распоряжений и от воли старших.

Иногда у стариков душа будто постепенно умирает вместе с телом. Это впечатление оскудения души происходит от того, что тело, дряхлея, перестает быть достаточным выразителем души. Происходит то, что бывает в переводных картинках — намоченная бумажка дает слабый очерк какого — то рисунка (жизнь); потом постепенно мы эту бумажку (тело) отдираем (болезнь, старость). Рисунок исчезает по частям; потом он исчезает совсем (смерть). В руках наших чистая бумажка (мертвое тело), но взглянувши под нее, мы видим яркий рисунок (жизнь будущего века).

Господи Боже мой, это Ты дал младенцу жизнь и тело, которое снабдил, как мы видим, чувствами, крепко соединил его члены, украсил его и вложил присущее всякому живому существу стремление к полноте и сохранности жизни. Ты велишь мне восхвалять Тебя за это, “исповедовать Тебя и воспевать имя Твое, Всевышний”, ибо Ты был бы всемогущим и благим, если бы сделал только это, чего не мог сделать никто, кроме Тебя; Единственный, от Которого всякая мера, Прекраснейший, Который всё делаешь прекрасным и всё упорядочиваешь по закону Своему. Этот возраст. Господи, о котором я не помню, что я жил, относительно которого полагаюсь на других, и в котором, как я догадываюсь по другим младенцам, я как-то действовал, мне не хочется, несмотря на весьма справедливые догадки мои, причислять к этой моей жизни, которой я живу в этом мире. В том, что касается полноты моего забвения, период этот равен тому, который я провел в материнском чреве. И если “я зачат в беззаконии, и во грехах питала меня мать моя во чреве”, то где, Боже мой, где. Господи, я, раб Твой, где или когда был невинным? Нет, я пропускаю это время; и что мне до него, когда я не могу отыскать никаких следов его?

Пишете, что до сих пор сами занимались с ним и прошли с ним священную историю Ветхого Завета; и спрашиваете, как и чему его учить и кого избрать для этого? Пройдя с ним Ветхий Завет, вам самим должно кончить это дело, то есть перейти к Новому Завету; а потом уже начать катехизическое учение. Вы боитесь, что сухость катехизиса не прибавит ему теплоты. Катехизис никому не прибавляет теплоты; а довольно того, чтобы дети имели правильные понятия о догматах и других предметах православной Церкви. Если желаете, чтобы православное учение действовало и на сердце сына вашего, то читайте с ним “Православное Исповедание” и “Училище Благочестия”; а законоучитель пусть обучает его по катехизису, принятому в учебных заведениях.

Тому, кто подвизается внутри, в каждое мгновение надобно иметь следующия четыре (делания): смирение, крайнее внимание, противоречие (помыслам) и молитву. Смирение, - чтобы, как брань у него идет с соперниками - гордыми демонами, всегда иметь в руке сердца помощь Христову: ибо Господь ненавидит гордых. Внимание, - чтобы всегда держать сердце свое неимеющим никакого помысла, хотя бы он казался добрым. Противоречие, - дабы, как только уразумеет, кто пришел, тотчас с гневом воспротиворечить лукавому, как говорится: и отвещаю поношающим ми слово (Пс. 118, 42), - не Богу ли повинется душа моя (Пс. 61, 2)? Молитву, - дабы после противоречия, тотчас из глубин сердца возопить ко Христу с воздыханием неизглаголанным. И тогда сам подвизающийся увидит, как враг его поклоняемым именем Иисуса, как прах ветром развевается и гонится прочь, или как дым исчезает с своим мечтанием.

17.9.1952г.

Порадовался я, что и ты стала читать духовные книги, сама опытом почувствуешь духовную пользу от этого чтения, добрый час, продолжай заниматься духовною жизнью.

Скажи, чтобы она молилась за родителей своего мужа и в церкви подавала об упокоении душ их. Хоть сердце не хочет этого, пусть понудить, иначе Бог не примет ее молитвы о спасении души своей. Господь заповедал нам даже любить врагов наших (от Мат.5, 44, и от Луки 6, 27-35). Сам Господь даже молился за распинателей: “Отче, отпусти им, не видят бо, что творят” (от Луки 23, 34) св. архидьякон Стефан, когда побивали его камнями, молился так; “Господи не постави им греха сего”, и сея рек успе.

Господь, в святом Евангелии много раз говорит о прощении обид. А ты по своей немощи, а может быть и по гордости, не хочешь поминать своих обидчиков. Знай, что суд будет во второе пришествие по Евангелию, ибо пройдет небо и земля, но ни иота едина, или едина черта не прейдет от закона (от Мат. 5,18). Страшно не исполнять евангельских заповедей! Молись, чтобы Господь смягчил твое сердце, не помнить обид, и ты могла молиться за родителей твоего мужа. Может быть мои эти строки покажутся тебе строгими, но иначе не могу писать.

Преп. Варсанофий Вел. сказал: “Мать Сарра сказала: если буду желать угодить всем людям, то придется каяться в дверях их”.

О моей болезни, скорбеть тебе не надо, - будет погрешительно с твоей стороны. Долго ли продлится моя жизнь в сей юдоли плачевной неизвестно; хоть служить трудновато стало - причащаюсь в алтаре, все же хожу к службам, в трапезу и на прогулку.

Немощей бояться не надо, ибо Господь снишел с небес для немощных. Человек, если сознает свою немощь и покается, Господь, по своей благости, не помянет его немощей и грехов. Больше всего надо бояться дьявольской гордости, тщеславия, вражды и осуждения, а немощи смиряют наше мнимое благочестие. Не удивляйся что хорошие люди, близко стоящие к церкви, глубоко верующие из-за какого-нибудь укола все поносят. Эти люди внешне, они не имеют понятия о едином на потребу, потому внешнее благочестие и не пользует их. А о Х. надо молиться и сочувствовать ее тяжелому крестику.

На днях говорит мне некий инок: “Надоело жить, хоть бы умереть и желаю, чтобы превратиться в небытие”. Но я промолчал,: знаю, что он не примет моих советов. Все иноки ведь начитаны, и кто как понимает Богословие и святоотеческое учение, правильно или неправильно, и держатся своих убеждений: таким людям посторонние советы не подойдут, они сами охочи учить других. Ах! Как хорошо выразился преп. Авва Дорофей: ” каждый небрежет и не соблюдает ни одной заповеди, а от ближнего требует исполнения заповедей”. В течение дня сколько приходится видеть подобных примеров: кончено я не обращаю внимания на них ибо это какое-то обычное явление: если следить за собой, увидим в своем сердце просто хаос, и подобные явления сердца не задевают.

Если мы видим грех, значит сами причастны к нему, и именно к этому греху. Осуждает ли ребенок кого за разврат? Он его не может видеть. То, что мы видим, — мы отчасти имеем.

Услыши, Господи! Горе грехам людским. И человек говорит это, и Ты жалеешь его, ибо Ты создал его, но греха в нем не создал. Кто напомнит мне о грехе младенчества моего? Никто ведь не чист от греха перед Тобой, даже младенец, жизни которого на земле один день. Кто мне напомнит? Какой-нибудь малютка, в котором я увижу то, чего не помню в себе? Итак, чем же грешил я тогда? Тем, что, плача, тянулся к груди? Если я поступлю так сейчас и, разинув рот, потянусь не . то, что к груди, а к пище, подходящей моему возрасту, то меня по всей справедливости осмеют и выбранят. И тогда, следовательно, я заслуживал брани, но так как я не мог понять бранившего, то было и не принято и не разумно бранить меня. С возрастом мы искореняем и отбрасываем такие привычки. Я не видел сведущего человека, который, подчищая растение, выбрасывал бы хорошие ветви. Хорошо ли, однако, было даже для своего возраста с плачем добиваться даже того, что дано было бы ко вреду? жестоко негодовать на людей неподвластных, свободных и старших, в том числе и на родителей своих, стараться по мере сил избить людей разумных, не повинующихся по первому требованию потому, что они не слушались приказаний, послушаться которых было бы губительно? Младенцы невинны по своей телесной слабости, а не по душе своей. Я видел и наблюдал ревновавшего малютку: он еще не говорил, но бледный, с горечью смотрел на своего молочного брата. Кто не знает таких примеров? Матери и кормилицы говорят, что они искупают это, не знаю какими средствами. Может быть, и это невинность, при источнике молока, щедро изливающемся и преизбыточном, не выносить товарища, совершенно беспомощного, живущего одной только этой пищей? Все эти явления кротко терпят не потому, чтобы они были ничтожны или маловажны, а потому, что с годами это пройдет. И Ты подтверждаешь это тем, что то же самое нельзя видеть спокойно в возрасте более старшем.

…Чем больше стареешь, тем больше приучаешься ценить прочность дружеских отношений в этом непрочном, неверном, призрачном мире…

Пришел к старцу один господин, который не веровал в существование бесов. Старец в назидание ему рассказал такой случай: «Приехал один барин в деревню в гости к своим знакомым и выбрал сам себе комнату для ночлега. Ему говорят: “Не ложитесь тут - в этой комнате неблагополучно”. Но он не поверил и только над этим посмеялся. Лег и вдруг слышит ночью, что кто-то дует ему прямо в лысину. Он укрылся с головою одеялом. Тогда этот кто-то перешел к его ногам и сел на постель. Гость испугался и со всех ног бросился бежать, уверившись собственным опытом в существовании темной силы».
После этого господин сказал: “Воля Ваша, батюшка, я даже не понимаю, что это за бесы”. На это старец ответил: “Ведь и математику не все понимают, однако она существует”. И еще прибавил: “Как же бесы не существуют, когда мы знаем из Евангелия, что Сам Господь велел взойти им в стадо свиней?” Господин возразил: “Ведь это иносказательно?” “Стало быть, - продолжал убеждать старец, - и свиньи иносказательны, и свиньи не существуют. Но если существуют свиньи, значит существуют и бесы”.