Patri.ru - Письма и дневники

ОДНИ ИЗ САМЫХ БЛЕСТЯЩИХ и вдохновенных страниц, какия есть у Карлейля в его “Герои и героическое в истории,” посвещены возвеличению писателя и книги, запечатлевающей в себе “душу” прошлых веков и “открывающей эру чудес.”

Вместе с Фихте он готов считать писателя “пророком” и даже “священником, раскрывающим во все века людям смысл божественного: писатели это — непрекращающееся жречество из века в век, поучающее всех людей, что Бог неизменно присутствует в их жизни, что вся внешность, все что мы видим в мире представляет обличие “божественной идеи мира,” одеяние того, что “лежит в основании внешности”: он свет мира, мировой пастырь; он руководит людьми, подобно огненному священному столбу в их объятом мраком странствовании по пустыням времени” (стр. 220, 221, 225).

Так великий Пушкин всегда как бы священнодействовал в минуты творчества и называл вдохновение — “признаком Бога,” поэзию “святой” и самого себя “жрецом” и “пророком.”

О если бы все современные писатели так же глубоко и свято понимали свое призвание и так же высоко держали свое ответственное знамя! К сожалению, среди них преобладают те, сердца коих не касается “божественный глагол,” которых тот же Фихте считает за это “фальшивыми писателями” или жалкими кропателями,” относя их к небытию . Они наполняют книжный рынок своею фальшивою и гнилою литературой, которая причиняет величайший вред современному обществу, отучая его от серьезной и здоровой умственной пищи.

УГЛУБЛЯЯСЬ В ИЗУЧЕНИЕ мировой жизни, современная биология невольно идет навстречу религии. Нынешние естествоведы обращают особое внимание на два явления в жизни природы: закон целесообразности и факт постоянного творчества, к которым сводится жизнь каждаго отдельного организма.

“Целесообразность в природе и особенно в устройстве организмов поражает всякаго наблюдателя, пишет в своем трактате “Наука и этика” профессор Метальников. Как будто какая-то разумная сила участвовала в устройстве организма. Всякая мельчайшая частица организма, всякий орган играет нужную и определенную роль, имеющую значение для всего организма.”

С другой стороны, в природе наблюдается бесконечное разнообразие форм и вариаций.

“Можно без преувеличения сказать, что в природе не существует двух совершенно подобных форм, как не существует двух подобных поступков или проявлений организма. И это индвидуальное творчество, которое является причиной этих безконечных вариаций, есть только небольшая частичка общего мирового творчества, которое мы называем эволюцией.”

Духовная природа живого организма, без которой были бы необяснимы подобныя явления есть “такая же реальность, как материя и ее законы.”

Так биология чисто научным методом приводит нас к “признанию Творческого Разума, управляющего деятельностью человека и животных” (Труды IV сезда Русских Академических организаций заграницей ч. 1 стр. 241, 248, 249) и истинная наука снова говорит в унисон с религией.

ОКРУЖНОЕ ПОСЛАНИЕ ПАПЫ Пия 11 Quadrojesimo Anno, изданное по случаю сорокалетия со времени опубликования известной буллы Льва XIII Rerum novarum, является несомненным знамением нашего времени. Католическая церковь продолжает идти по пути, проложенному Львом 13, захотевшим взять современное социальное движение в руки Церкви.

Поставив своею целью восстановление общественного порядка в полном соответствии с евангельскими заповедями, Пий 11 не скрывает трудности этой задачи, для успешного разрешения которой нужно “перерождение современного человечества во Христе.” “Если нужно найти целебное средство для человеческого общества, повторяет он слова Льва XIII, то пусть ищут его только в возвращении к христианской жизни и к ее установлениям.”

Он сожалеет, что современные государства недооценивают грозной опасности от коммунизма, и высказывается решительно не только против него, но и против социализма, считая его во всех его видах несовместимым с “заветами Вселенской Церкви.”

Пусть помнят они (защитники социализма), что отцом этого социализма, стремящагося проникнуть в нравы и культуру, был либерализм, а его наследником будет большевизм.”

“РУМЫНСКАЯ КОРОЛЕВА МАРИЯ, написавшая в трех томах историю своей жизни (”The Story of my life”), которую один из рецензентов считает “лучшею книгою, когда-либо написанною лицом королевской крови в какой-либо стране,” — исповедует в ней “чудные воистину пути Божии, великие и страшные,” — проявившиеся во дни минувшей войны в судьбах Румынии и в еe собственной жизни.

Заключая свой труд, она говорит, что люди, однако только в сказках, после пережитых бедствий остаютея “счастливыми потом навсегда.” В жизни же обыкновенно не бывает так, и царственная писательница заканчивает свою биографию словами Екклезиаста, который “знал все относительно скорбей царей”: это тяжкое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы упражняться в нем. Видел я все дела, какия делаются под солнцем, и вот все — суета и томление духа (Еккл. 1:13-14).

БЛАЖЕННЫЙ АВГУСТИН ГОВОРИТ, что “наша душа и тело подобно двум взаимно недовольным супругам с различными нравами, живут в постоянном разладе, пока находятся вместе и приходят в отчаяние, если принуждены разлучиться.”

ИЗВЕСТНО, ЧТО МИР, рассматриваемый с высоты птичьего полета, кажется нам гораздо красивее, чем вблизи, когда мы непосредственно соприкасаемся с ним. Гете очевидно хотел выразить эту мысль в своих стихах: “Человек охотно наслаждается на картине тем, что раздражает в жизни.”

НЕСОИЗМЕРИМО ДУХОВНОЕ ВЕЛИЧИЕ человека, сравнительно с его скудельным телесным сосудом. Каждый из нас, чрез свое сознание, вмещает в себе как бы всю вселенную. “Я лежу, сжавшись в комок — читаем в одном месте у Л. Андреева, и весь помещаюсь на двух аршинах пространства, а мысль моя обнимает мир. Глазами всех людей смотрю и ушами их слушаю.”

Но именно здесь то подстерегает человека большая нравственная опасность. Охватывая своею мыслью весь мир, он готов возомнить себя владыкою вселенной, в отношении которой он является на самом деле лишь ничтожной песчинкой. Гордый помысл — это величайшее искушение для всех ученых и мыслителей: вращаясь в области отвлеченных идей, они мнят себя с этой высоты особой духовной расой, призванной руководить и повелевать другими и царствовать над миром.

Таково свойство нашего разума: он всегда “кичит,” по слову апостола, и потому часто вводит нас в заблуждение, тогда как любовь “созидает” везде и в самой области познания. Здесь невольно вспоминаются быть может несколько острыя, но часто оправдывающияся в жизни, слова сербскаго поэта Шайковича в его поэме “Новый Пророк” —

В разуме диавол находит господство
И увлекает от истины вдаль,
Сердцем лишь только дается познанье
Истины вечной, Добра и Красы.

Когда Св. Фекла хотела последовать за своим учителем Апостолом Павлом, он возбранил ей? — сказав: “никто не идет с невестою на брань.”

У СВЯТЫХ ЛЮБОВЬ К БОГУ всегда превозмогала все земныя привязанности.

“Боюсь вашей любви, писал Игнатий Богоносец Римлянам, уже обреченный на заклание чтобы не повредили мне; не делайте для меня ничего, кроме того, чтобы я пожрен был Богу… Прошу вас, не имейте ко мне неуместной привязанности.”

“ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ питаются единым божественным законом” (Гераклрит).

ИЗВЕСТНЫЙ ПОЭТ ГУМИЛЕВ, умученный, подобно А. Шенье, революцией, в беседе с другим нашим писателем, изрек следующия знаменательныя слова:

“Я не понимаю, как человек, переживший революцию, может остаться без Бога. То есть, я не в том смысле, чтобы, как принято, искать Бога.” “Что же искать, когда мы Им настигнуты и каждую минуту чувствуем себя в Его руке? Поздно. Он Сам нашел нас.”

Есть мир, есть Бог, они живут во век,
— пишет он, как бы свою предсмертную исповедь —
А наша жизнь мгновенна и убога.
Но все в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.